Антонов. Последний пожар

Взяв три недели отпуска, чтобы немного отдохнуть и привести мысли и нервы в порядок, теперь уже бывший глава губисполкома поехал к своему хорошему другу Сергею Клокову в Инжавино поохотиться на уток. Тот его давно звал, и сейчас это было как нельзя кстати. Клоков тоже был старым коммунистом, и с ним Михаил Дмитриевич мог обо всём поговорить и отвести душу.

Переночевав в Инжавино, друзья взяли ружья и припасы и отправились на охоту на озеро Ильмень, расположенное в нескольких верстах поблизости. Погожее октябрьское утро радовало свежестью и пестротой красок.

Постепенно растуманивалось. Сухая дорога извилисто вела вдоль оврагов, поросших пожухлой травой и мелким кустарником. Пёс Клокова по кличке Гордый бежал рядом и деловито обнюхивал знакомые места.

– Как хорошо тут у вас, Серёжа! – умиротворённо произнёс Чичканов. – А воздух какой! Даже звенит. Кажется, что потрогать можно. В городе не то. Душно там.

– Суета в городе, поэтому и дышать некогда, – согласился Клоков. – Дышишь и не замечаешь. Забывать стали природу.

Всё друг друга гноим, сживаем со свету.

– Да, ты прав. Борьба человека с человеком оторвала нас от природы. Грызём друг дружку хуже волков. Сколько крови русской пролито…

– Надеюсь я, Миша, что не зря. Новую жизнь строим во благо народа. Разве без ошибок что-то бывает? Говорят: лес рубят – щепки летят.

Клоков был глубоко убеждён, что партия находится на верном пути построения справедливого общества, и, когда уберут всех узурпаторов и другую контру, то настанет мирная счастливая жизнь.

А его дело – быть полезным винтиком в большевистской машине и по мере сил помогать делу коммунизма.

– Нельзя жизнь человека называть щепкой. Мы уничтожаем сами себя, расстреливаем интеллект нации. О, время-время… Время хаоса и страданий, – философски сказал Чичканов, поправляя ружьё на плече.

– А я верю, Михаил, что настанет то время, когда народ вспомнит нашу борьбу, оценит её и скажет нам спасибо.

– Но что скажут потомки побеждённых? Тоже спасибо? – возразил Чичканов.

– Безжалостное время сотрёт память человеческую. Мы перевоспитаем детей наших врагов, привьём им наши ценности и идеалы. На земле останется одна правда – наша, – убеждённо произнёс Сергей.

– Не прав ты, Серёжа. Память стереть нельзя. Можно задавить, спрятать, заковать, но когда-нибудь она вырвется наружу и как весенний резвый поток сметёт всё на своём пути.

– Раз мы несём освобождение народу, значит за нами правда. И сила наша в этой правде.