Первоочередной

Каждую ночь любой горожанин, ворча себе под нос, задёргивает шторы, ведь этот неконтролируемый приступ яркости мешает спать.

Но Серетун живёт далеко, и тревоги измученных пейтеромцев ему чужды.

Сейчас волшебник любовался величественными склонами и лугами, где росли пышные диффенбахии, а между их листиками прятались целые колонии жучков-дармоедов, которых обязательно нужно подкармливать, иначе они нападут и завоняют всё вокруг. Раньше у визиря для этих целей был специально обученный человек. Раз в неделю Кондратий – так его звали, кажется, – обмазывался мёдом, выходил в чисто полюшко, прямо на пересечение перпендикуляров, опущенных на геометрический центр луга, и раскидывал руки в стороны.

Тут же со всех кустов слетались коварные убийцы обоняния и садились прямо на худое туловище, попутно слизывая липкое угощение. А языки у них, чтоб вы знали, ого-го. Не каждый человек может таким похвастаться. И вот однажды Кондратий положил на стол визирю заявление по собственному желанию, в котором чёрным по белому было написано, что один из жучков оставил на его шее засос, и жена, заподозрив измену, ушла к соседу, которого давно любила.

Так что теперь священная обязанность заботиться о жужжащих дармоедах легла на Клофелину. Зарплата её никак от этого не изменилась, разумеется. А менестрели, пока ещё работали при Ибн Заде, наотрез отказывались даже смотреть на диффенбахии, не то, что приближаться к ним. Как заявлял старший из них, эти кусты оскорбляют его чувства, поскольку прадед споткнулся об один из таких и сломал ногу, провалявшись остаток жизни на печи.

Все понимали, что на самом деле этот верзила боится даже паршивого муравья, но перечить не стали. Боязно.

Конечно, Серетун всех этих подробностей не знал. Он вообще мало что знает с тех самых пор, как Дима дописал “Второстепенного”. Хотел живой мир и полную свободу? На, только не подавись! Сказка кончилась, и началась быль. Можно простудиться и заболеть, голод стал настоящим, а бельё иногда приходится менять, иначе всё чешется!

– Ты мыться не пробовал?

– Кто это сказал? – встрепенулся волшебник.

На самом деле, Серетун прекрасно знал, кто.

– Что сказал, дорогой гость? – расплылся в улыбке визирь.

– Кто это сказал – что есть на свете место прекраснее этого?

– Не знаю, какой-то дуралей, – ответил Ибн Заде с детской непосредственностью.

Несмотря на то, что замок выглядел как мечта юной принцессы, обороной всё-таки не пренебрегали.