Новая Орда

Хитер, хитер…

– Не так он хитер, как жена его, Ленка, – заметил святой отец. – Она, змея, его во всем настропаливает – и против Нифонта-князя покойного, коего, говорят, по ее приказанию и убили… и против тебя, княже! Как есть – змея.

Василий покивал и вдруг улыбнулся:

– Змея-то змея, однако ж и Нифонт тут виноват – это ж он ее в Орду продал, к трону заозерскому путь себе расчищал. Расчистил на свою голову… тьфу! А Егорка этот… Не побоялся обесчещенную девку в жены себя взять! Взял… и кто теперь хоть слово ему скажет? Когда за спиной силища воинская да струги, ушкуи, ладьи? Да хлыновцы-разбойники – они ж ему благоволят, верят…

– Вот и нужно, княже, такую занозу отсюда убрать… пусть даже на время.

– Понимаю, что нужно! – князь прихлопнул рукой. – Но – войско?

– Войска, мыслю так – с Егорием не посылать… большого. Уж больно опасно!

– Так он же не пойдет!

– А если – с посольством? Мол, поглядим сначала, что там, да как, в Орде, а уж потом…

– Он может и с посольством не поехать, – нахмурился Василий.

 – Хитрый. Просто верного человека пошлет, как и я б на его месте сделал.

Отец Варсонофий пригладил бороду и, перекрестясь на висевшую в углу икону Георгия Победоносца, негромко предложил:

– А мы к нему сперва своего человека пошлем – со всеми нашими предложениями… и дружиной. Яндыза!

– Хоп! – Великий князь удивленно всплеснул руками, чуть помолчал и… громко рассмеялся: довольно, радостно, с облегчением, как человек, только что решивший важную и непростую проблему.

 – Да! Яндыз! А пусть-ка послужит. Это парень мертвого уговорит, тем более, Егорку-то и уговаривать долго не надо.

Покуда на Москве князь Василий Дмитриевич держал совет с отцом Варсонофием, куда как севернее, в Господине Великом Новгороде, некоторые времени тоже зря не теряли – дрались! Все как обычно зачиналось – пришли парни-артельщики с вымола в корчму, неприметненькую, на Заболотной улочке Плотницкого конца, уселись, закуски не дожидаясь, хлобыстнули с устатку корчагу перевара – зараз, крякнули, по сторонам поглазели.

Один – здоровущий парняга с руками, что грабли, возьми да спроси:

– А кому б нам, робяты, морду седни набить? Может, немцам?

И кивнул на гостей со двора Готского – с бритыми лицами, в платьях приметных, в кафтанчиках бархатных, темных, в плащах, теплым мехом подбитых.