День воина. Историческая фантазия о событиях при селе Шевардино в августе 1812 года

Он снова прильнул к слуховому окну и крикнул:

– Эй там, спите вы оба что ли? Поспешай же давай к Бирону!

Раздался громкий хлопок бича, лошади вновь рванули в скач, распугивая парижан, и через несколько минут остановились перед огромным, красивым особняком.

Дверь распахнулась и, выбравшись из кареты, Александр Борисович довольно резво для своих лет проследовал к дому, бросив склонившемуся дворецкому:

– Прошку Ульриха ко мне…, быстро!

– Будет сделано, господин!

– И водки…, водки немедленно! Рюмку…, нет, две рюмки! – добавил Куракин, – И не тащи ты мне все эти жульены…, икры подай…! Я буду у себя и мне не мешать, ни кого не принимать.

И что бы ни единого звука. У меня важное дело!

Приблизившись к своему кабинету, он встретил того самого военного за которым посылал дворецкого и увидев его, приказал:

– Прошка, тебя ищу как раз…! Собирайся…, ты едешь в Петербург!

– Дык…, – попробовал возразить высокий кавалергард.

– Не «дык»…, – прервал кавалергарда посол и осмотрел его с головы до ног, – А то будет нам кирдык….

Жаль, что ты по- французски-то ни как…, пригодилось бы тебе сейчас эта наука, а то кроме как саблей махать, да в карты…, больше ничего не умеете.

Ульрих усмехнулся и ответил:

– Так, Ваша светлость, я хоть и немец, но по-русски пошлю, любой антихрист завсегда меня понимает, и в кабаке ихнем могу толково разъяснить, что мне нужно, а могу и в рожу дать, от всей русской души. А что саблей…, так моё ремесло такое. Мне война как манна небесная, ох люблю я энто дело!

– Тебе что на войне, что на бабе, всё в радость….

Давай- давай…, будь наготове и отправляйся, как скажу!

– Куда ж в этот раз…? Я же вот тока…, – начал было Ульрих.

– Сказано ж тебе, немецкая твоя голова, в Петербург поедешь, – князь приподнялся на цыпочках, стараясь дотянуться до уха кирасира, и прошептал сдавленным голосом, – К царю-ю-ю….

Втянув для верности носом воздух, он остался доволен и, развернувшись на каблуках, скрылся за дверью, что бы через секунду появиться вновь, произнеся:

– Остальное после!

Дверь захлопнулась, и Ульрих остался один.

– Ху-у-у…, – с шумом выдохнул он из себя.

В приёмную влетел с подносом лакей.

– А ну стой, безбожник! – прорычал Ульрих и подозвал его пальцем, не переставая поглядывать на кабинет посла, – Иди-ка сюда!

Лакей боязливо приблизился.

– Так- так-такс-с-с, – пропел Прохор.

Не церемонясь, он взял одну из трёх рюмок наполненных водкой и выпил залпом.