День воина. Историческая фантазия о событиях при селе Шевардино в августе 1812 года

Увидев батюшку, Маницкий ткнул в него пальцем и спросил:

– Ага-а-а…, вот ты где, опричник! Я пришёл спросить тебя, от чего способил ворогам, да отнял дитё моё от родителя!

Священник приблизился и произнёс:

– Вижу, гнев обуял тебя, сделав слепцом! Я вижу, у тебя оружие, как ты посмел зайти в божий дом при оружии, не будучи воином? Молись, молись и Бог простит тебя! Но прежде я прощу тебя, возьму твои грехи на себя, если выкажешь мне такое намерение! На колени!

Он решительно указал одной рукой на пол, а другой вытянул вперёд массивный железный крест.

Лавочник бухнулся в ноги и стал что-то невнятное шептать. От такого неожиданного напора селянин открыл рот. Лицо его было бледным.

Наконец придя в себя, он произнёс:

– Да ты…, ты…! Как посмел так разговаривать со мной, с польским паном?

Маницкий вскинул руку вверх, в которой держал плётку.

– Не сметь! Не сметь! – одёрнул его священник.

– А я посмею, ещё как посмею! Я польский пан….

– А ведомо ли тебе, что нет для Бога государств? – перебил Маницкого священник, – Все едины пред ним и полек и арап и басурманин! Уходи, коли явился со злом, а болен чем, покайся, тогда выслушаю тебя и помогу!

– Скажи, как ты посмел без родительского благословения обручить мою дочь? – вскричал Маницкий.

– За то я сам отвечу, коли будет спрос! Плох и негож тот родитель, что не способствует счастью своих детей

– Она названная! Я за польского пана отдать сговорился! Значит ты преступник!

Батюшка посмотрел на Маницкого, а затем на его спутников, что стояли у селянина за спиной.

Управляющий боязливо поднял глаза, и быстро поднеся руку к голове, покрутил пальцем у виска, пытаясь беззвучно произнести какие-то слова. Поняв, он слегка кивнул головой.

– Так ты за хворого хотел дочь свою отдать? – гневно произнёс батюшка, сверкая глазами.

От неожиданности изо рта Маницкого потекла слюна. Он утёрся рукавом и ответил:

– А хоть и так, зато мельню и хороший калым мне был! Тебе-то что за нужда? Бабы, бесовское отродие, должно им беспрекословно подчиняться хозяину и тем более родителю.

– Ведомо мне, что ты дочь свою в «чёрном теле» держал. Не любил ты её, а всё выгоду себе искал. Господь смилостивился над тобой, позволил твоему дитю народиться, а ты его продал.

Священник обернулся к иконам и стал креститься.

– Господи, справедливый. Оградил малое дитя от лиха, что задумал злостивец! Дай ему счастия, ниспошли благодать.