Борьба за наследство

Каждый из нас – всего лишь не полностью оформившаяся мысль, утратившая свою целостность триллионы триллионов лет назад. Мы стремимся стать целостными существами, но давно забыли, что значит ими быть. Видение бытия лишь помогает нам найти себя и начать свой путь к целостности и полноте своей личности.

Все меньше тех, кто идет этим путем. Все больше тех, кто скрыто сам от себя еще больше разделяет, тем самым, уничтожая себя и свою индивидуальность.

    Арисагой. О видении

Продолжая начатое мной повествование во второй части рассказа о моих детстве и юности, я, Радосант, задумываюсь о прожитых днях, видя себя еще даже не молодым, а юным тиаронцем, который, занятый собственными делами, не замечает во многом туч, сгущающихся над ним.

Детство тем и хорошо, что в нем мы чаще всего не видим изнанки ситуации, воспринимая мир таким, каким мы его видим, слышим, чувствуем и обоняем. Пока еще не сдернут покров иллюзии. Он только лишь приоткрывается, а таинство жизни всецело занимает тебя.

Бездонное и пронзительное небо Тиарона, бесконечные просторы первозданного силфа (девственного тропического леса), сеть озер, речушек и ручейков, многообразие животного и растительного мира, старшие товарищи и обучение в школе, а потом в лагере Миар, куда я попал самым необычным образом, – все это особым образом преломляется и отражается в тебе.

Ты оказываешься завороженным и очарованным богатейшей природой Тиарона, начинаешь слышать могучую песнь жизни первозданного силфа, трепетно зовущего тебя в свои зеленые объятия.

Да, тот мальчик, которого называли улцем, подающим большие надежды учеником самой младшей группы, а вместе с этим и доналом, торопящимся все узнать новичком, не придерживающимся общепринятых правил, во многом отличен от меня, Радосанта, ныне ведущего мастера Родиная и Родинайского содружества в целом. Я уже отошел в тень, предоставляя право руководить содружеством целой плеяде преемников и последователей, однако за мной на самом деле остаются самые важные решения.

В них мое слово пока решающее. Тем не менее, такой режим работы и существования под завершение жизненного пути позволяет мне делать и во многом почти завершить, как я считаю, одно из главных дел моей жизни – записки о себе самом.

Честно говоря, я не такая и важная особа, несмотря на то, что решения, принятые мной за последние пять тысяч лет, а действовал я иной раз резко и кардинально, были жизнеопределяющими, что для Родиная, что для всего содружества.