Джокер

– Майкл и Стэн переглянулись, а Чарльз, молчавший до этого, вымолвил наконец:

– Два миллиона за полгода. Как по мне – вполне приемлемо. Мы вполне можем на это пойти.

При этом после этих слов все взоры обратились на меня, как будто руководство компании ожидало от меня что-то такое, что было для него крайне важным.

– Не совсем понимаю, – откликнулся я, – что вы от меня ждете, что так призывно и внимательно смотрите?

– А ты не догадываешься? – спросил за всех Майкл. – Нам нужно что-то такое, такая разработка, внедрение которой может спасти наше уже даже не пошатнувшееся положение.

– Но дядя, ты же знаешь, я не волшебник. Все разработки – результат упорного труда на протяжении даже не лет. Мне понадобилось больше десятилетия…

– Я все понимаю, Жора, – прервал меня Майкл, – но ситуация, как ты видишь, нас поджимает. Я не могу тебе ничего иного предложить. У нас два-три месяца, может, до полугода. Сейчас конец осени. К весне или у нас что-то будет, чтобы продемонстрировать миру и ввести в серию, либо мы пролетим и разоримся окончательно.

И это не шутки. Кроме всего прочего тебе надо будет быстро вникнуть в курс дела и, разобравшись, приложить усилия в том направлении, в котором они дадут максимальный эффект в виде денег. Если нет, корпорации не будет, а тебя перехватят. Но проблема в том, что с кем бы ты ни работал, на тебе, сам понимаешь, будут ездить.

– Это в лучшем случае, – заметил Чарльз. – Нас не пугали, а прямо сказали, что тебя могут устранить физически.

Много знаешь. Может пройти смена энергоносителей. Она и так проходит. Нефть и газ теряют былое значение, но что-то должно пройти окончательно, чтобы похоронить эти источники, а значит, и прибыли некоторых лиц. Речь идет даже не о триллионах долларов. Речь идет о принципиально новых условиях жизни на Земле.

– Ты, Джордж, наша надежда, – резюмировал Стэн. – Кто же, если не ты? Я прав?

Нестройный хор голосов подтвердил вывод Стэна.

– Мне нужно подумать, поговорить с товарищами, осмотреться.

– Делай все, что тебе нужно, но помни: у нас нет времени, – уведомил Майкл.

Мы еще долго говорили, а потом был шведский стол, беседы вечером, плавно перешедшие в ночные бдения. Тем не менее, я рано пошел спать. Утром я взялся за решение вопросов, которые, как я начал видеть, не только назрели, а уже перезрели. В последующие дни я окунулся в работу, размышляя попутно над сложившейся ситуацией.