Против течения. Том 2

– Кто их знает, боярин, я у них на уме не был. Офицеры-то стрелецкие все, кроме кума моего Данилы Тарлыкова, больно дружбу водили с казаками, – отвечал Фрол, садясь против Александра. – Тарлыков-то не изменит, а за других ручаться не могу, боярин, – добавил он.

Грустно показалось Александру в опустелой квартире Фрола. Не то он видел в ней прошлую осень. Он простился с хозяином и ушел к воеводе.

Гостей у воеводы было немного, только приглашенные: строители кораблей, Бутлер и Видерос, и английский полковник Бойль.

Еще был брат воеводы, князь Михаил Семенович, и сын Борис. За обедом шли рассуждения о походе князя Львова. Хозяин был очень любезен с иностранцами и Александром; говорил, что он всю надежду, в случае опасности, возлагает на них, так как на стрелецких офицеров мало надежды.

– Из стрельцов можно положиться на одного только Фрола Дуру, – сказал воевода, – он не в ладу с Красулиным: его давно следует сотником сделать, да Красулин не согласен, не любит он его.

– Пей, боярин, – обратился воевода к Александру с ласковой улыбкой.

Александр не вытерпел притворной любезности воеводы и напомнил ему о его доносе.

– Что угощать меня, боярин, – сказал он, – я не уследил за порядком в рати и внушил ратникам дух неповиновения.

– Что было, то прошло, боярин, – отвечал воевода, – ввиду общей опасности нужно позабыть старое.

После обеда воеводе доложили, что прибыл какой-то московский стрелец.

– Зови сюда, – сказал воевода.

Вошел Горнов.

– Это мой гонец, которого я послал вверх по Волге, – сказал Александр.

– Ну, что? – спросил испуганно воевода.

– Я не мог пробраться в верховья Волги, путь загорожен, – отвечал Горнов.

Все переглянулись.

– Теперь остается одно – ждать исхода похода князя Семена Ивановича, – сказал воевода.

После обеда Борис Прозоровский пригласил Александра в свою комнату, где они долго говорили и под конец сошлись и подружились.

К вечеру Александр ушел на свою квартиру.

«А хороша она, право, хороша, какое любящее у нее сердце! – думал он.

 – Нет, нет, лучше прежнего! Быть может, она думает, что я по-прежнему буду ухаживать за ней? Нет, ошиблась: я не тот, кем был три года тому назад. Завтра же я докажу ей, что и я стал холоден к ней и забыл прежнее, докажу, что и с моей стороны все кончено».

Так рассуждал Александр, а сердце его говорило другое.

«Не обманывай себя, – шептало оно, – ты не можешь забыть, ты любишь по-прежнему».