Против течения. Том 1

Вглядевшись пристальнее в их лица, мы в двоих из них узнаем Синицу и Косулю, третий же был татарин, старый жигулевский бродяга, проводивший их в Жигули, в шайку своего атамана Парфена Еремеева.

– А будет ныне гроза, – сказал Синица.

– Да и дождь будет, – отвечал татарин. – Вы, бачка[17 - Бачка – сокр.: батюшка, отец.], напрасно тут разводишь огонь, – добавил он, обращаясь к кухарям.

– Атаман приказал, – объяснил кухарь.

– А что-то долго атаман замешкался на Волге, – вставил другой кухарь.

– Видно, управляется, – отвечал его товарищ.

– А вот она идет, – крикнул зоркий татарин.

Действительно, скоро раздался ясный звук весел, ударявших о водную поверхность. Зашумели камыши, – и к берегу причалили две лодки с еремеевскими молодцами. На носу передней лодки стоял человек средних лет, высокого роста, с рыжей окладистой бородой, в красной рубахе и кафтане, обшитом галунами. К кушаку прицеплена длинная казацкая сабля. Высокая шапка надета набекрень. Он стоял опершись на ружье.

Это был сам атаман Еремеев. Рядом с ним стоял седой старик, помощник атамана, есаул, старинный житель Жигулей. Имя его давно забыли и звали просто дедушка Осетр.

– Готов ли ужин? – крикнул атаман поварам.

– Готов, атаман, – отвечали они.

– Это, бачка, как сегодняшний улов? – спросил татарин.

– Как и всегда, получил выкуп, – отвечал атаман. – А ты, Усманка, что делал?

– Видишь, двух согласников привела, – отвечал Усманка.

– Где они?

Синица и Косуля предстали перед атаманом.

Он смерил их строгим взглядом и спросил:

– Бывали вы где на удали?

– Нет, окромя своей деревни, почитай, нигде не бывали, – отвечал Косуля.

– Ну, завтра мы вас попробуем на деле, а теперь поднести им по стакану горелки, что взял у купца, и ужинать. Все, что привезли с стругов, убрать в пещеру, – распорядился атаман.

Приехавшие молодцы, числом около двадцати человек, перетащили из лодок в пещеру привезенное добро и возвратились ужинать. За ними вышла из пещеры молодая женщина, краснощекая, с длинной светло-русой косой и высокой полной грудью; за нею еще женщина, постарше, одетая также богато.

Первая была Дуняша, любовница атамана Еремеева, вторая – Анфиска, любовница Осетра.

– Много, атаман, было ноне народу на стругах? – спросил один из поваров, выпив ковш вина.

– Всего было три струга небольших, на них хозяева, человек десять приказчиков и кормчих да лямотников человек шестьдесят, – отвечал атаман.