Во дни усобиц

Князь уныло взглядывал в оконце, замечая, как меркнет солнечный свет. Тихо скрипели под порывами ветра хрупкие стволы тонких осин в саду, где-то вдалеке громко перекликались на своём языке стражи-англы.

Морщась, Святополк опустил ноги на холодный деревянный пол, нехотя поднялся, позвал слугу, велел зажечь свечу на ставнике. Маленькими глотками, осторожно пил из деревянной кружки ароматный медовый квас.

После сел обратно на постель. Вздыхал, крестился, шептал молитву, глядя на иконный лик Спасителя.

Взяв костяной гребень, долго расчёсывал длинную узкую бороду. Снова прислушался: тишина на Городище, один ветер свистит за ставнями да Волхов непокорно шумит внизу, роняет буйные волны на крутой берег.

Мысли в голове у молодого князя текли невесёлые, он вспоминал прежнюю свою жизнь, беззаботное отрочество в златоверхом Киеве, затем бегство и скитание по чужбине, наконец, гибель отца, надолго, если не навсегда, оторвавшую его от стольного города, от мечтаний о великом, о золоте и власти.

Раньше, когда мыкался он по кривым узким улочкам германских и италийских городов, где конь проваливался по брюхо в грязь, когда жил он в мрачных, пронизанных холодом покоях каменных замков, то думал об одном – воротиться бы на Русь, хоть как, хоть кем. Лишь бы не видеть больше эти опостылевшие серые стены крепостей, эти пустыри и болота вокруг городов, этих краснорожих баронов и графов, грубых, диких, немытых, громко чавкающих за столом и так же громко храпящих на соломе!

Позже, когда очутился в Новгороде, рядом с умным деятельным Яровитом, первое время радовался: созерцал широкие чистые дощатые улицы, деревянные кряжи с выдолбленными желобами, по которым отводится весною талая вода от Ярославова дворища, разноцветье одежд, серебро, богатство.

Вот только если бы не проклятые эти леготные грамоты, не это вече, порой доводившее его до тихого бешенства, не эти наглые взгляды простолюдинов! Да кто он, в конце концов, князь или подручный какой?! Или холоп-тиун захудалый, дань собрать посланный в дальнее село?! Серебра – мало, власти – мало! Яровит говорит: лучше здесь, в Новгороде, чем в Киеве, где каждое лето – войны, набеги поганых, разоренья. Но что толку от его слов, если богатство настоящее проходит, как мука через решето, как вода сквозь пальцы. Надоел Святополку Новгород, надоело безвластие, надоело прозябание в Городище.