По лицу он меня не бил. История о насилии, абьюзе и освобождении

Освобождение зависит от многих условий, его нельзя подгадать или вычислить искусственно, это потребность, как дышать, как утолять жажду, как спать ночью.

Я думаю в этих словах: «хотеть большего» – кроется его начало.

Петербург

Мы жили в Петербурге.

Когда я пишу эти буквы, я их освящаю. Я дышу его влажным воздухом, прохожу маршрутом от Дома книги до Сенной площади по набережной канала Грибоедова. Волны ностальгии накатывают на меня. Я борюсь с подступающим к горлу комком.

Там, в Петербурге, в котором было вечно холодно, мокро, серо и воздух пах дождем, свежестью, мокрым асфальтом, землей и зелеными листьями.

Я не могу смотреть на его фотографии. Мне физически больно от того, что я не могу вернуться.

Но хочу, как хотят к человеку, которого нет в живых. Я хочу вернуться в прошлую жизнь. Кажется, там были покой и счастье.

Но это не так.

Была боль, разлука, пустота, потерянный смысл жизни, вынужденное одиночество, слезы, мольбы, смелый поступок, счастье, любовь, радость, временный покой, ревность, опасность, страх, отчаяние, залитая солнцем улица в зимний день, которая дарит надежду, набережная реки Фонтанки, дорогие сердцу руки, любовь, ненависть, первые весенние дни, когда все возможно и жизнь только начинается – все в этом городе связано с ним.

Там все начиналось, много раз заканчивалось и снова начиналось. Петербург и он для меня едины. Город всегда спасал меня, дарил себя, я могла жить в нем, могла ходить по его улицам, он был рядом в самые страшные часы.

Я отчаянно помню его запахи, красоту зданий, улиц, оранжевую тишину вечеров. Он живой. Он обвивает своими улочками, впускает в сердце своих сокровищниц, приоткрывает тайну с крыш, провожает домой львиными мостами. Его кладбища хранят наши разговоры о смысле жизни, наши первые важные решения. Все, что у нас есть сейчас, началось в Петербурге. Там мы выросли, там мы стали нами.

Ни одного дня не было потеряно, мы прожили с Петербургом в любви 22 года.

Сейчас дождливый Париж, каналы, река, тот же особенный серый.

И та же боль расставания, принятого решения – отпустить и шагнуть в пропасть. Будь что будет.

Решения, сложные решения, когда же вы дадите мне передышку? Мои волосы белые, я вижу себя седой.

Воссоединение и в том, и в другом случае невозможно, мосты сожжены и назад дороги нет.