Бесы Лудена

Ложь засвидетельствованная стала юридической правдой. Для персонажей, поднаторевших в крючкотворстве, юридическая правда равняется просто правде, без дополнительных определений. Для остальных персонажей (как вскоре убедился прокурор) эти два понятия отнюдь не эквивалентны. Напрасно месье Тренкан зачитывал документ вслух, напрасно показывал всем желающим личную подпись Марты, напрасно давал щупать печать! Друзья месье Тренкана только вежливо улыбались и меняли тему, а враги смеялись в голос и отпускали оскорбительные замечания.

Мстительность протестантов дошла до того, что один их священник публично заявил: лжесвидетельство, мол, грех пострашнее прелюбодеяния, а лжец, скрывающий скандальную связь, более заслуживает адского пламени, нежели сами прелюбодеи, из-за которых скандал и возник.

Долгое, богатое на события столетие отделяет период активной жизни доктора Сэмюэла Гарта от юности Уильяма Шекспира. В управлении государством, в социальной сфере, в экономике, в физике и математике, философии и искусстве произошли изменения поистине революционные.

Но как минимум один общественный институт к концу этой эпохи остался прежним, таким же, каким был на ее заре. Я имею в виду аптеку. Вот как описывает ее Ромео:

В его лавчонке жалкой, по стенам,

Висели аллигатор, черепаха

Да кожи рыб каких-то безобразных;

На полках же – пустых коробок ряд,

Зеленые горшки и пузыри,

И семена негодные, остатки

От нитяных клубков, шнурки, лепешки

Засохшие – убогий, жалкий хлам…[24 - Перевод Д.

 Михаловского.]

А вот описание Гарта из его знаменитого труда, который так и называется – «Аптека».

Ряд пыльных чучел на стене одной

И панцирь черепаший костяной.

А на другой стене акулье рыло

Над рыбами летучими застыло.

Ассортимент зубов широк весьма,

От сквозняка колеблется тесьма

С коробочками опийного мака,

И, в струпьях облупившегося лака,

Зелено-бур, стеклянно-желтоглаз,

Ехидный крокодил глядит на вас.

Сей храм науки – и одновременно лаборатория колдуна, и ярмарочный балаган – наиболее ярко иллюстрирует всю противоречивость семнадцатого века, выраженную в сочетании несочетаемого.

Ибо век Декарта и Ньютона был также веком Фладда и сэра Кенелма Дигби; логарифмы и аналитическая геометрия пользовались тем же почетом, что и симпатические методы лечения (например, считалось грамотным умащивать бальзамом клинок, нанесший рану, дабы эта самая рана зажила), и учение о сигнатурах.