Дело «Трудовой Крестьянской партии»

Из Ивановской области и из Нижегородского края по 5 тысяч человек в Казахстан и т. д.[58 - Мозохин О.Б. ВЧК – ОГПУ – НКВД на защите экономической безопасности государства. 1917–1941 годы. М.: Алгоритм, 2016. С. 380.]

К октябрю 1930 г. было выселено 115 231 семей, в 1931 г. – 265 795 семей. За два года, соответственно, 381 тысяча семей. Часть кулацких семей (200–250 тысяч) успела самораскулачиться. Общее число высланных в 1932 г. составляло не менее 100 тысяч. Кроме того, 400–450 тысяч семей, которые должны были расселяться отдельными поселками в пределах краев и областей прежнего проживания (третья категория), после конфискации имущества и разных мытарств в массе своей ушли из деревни на стройки и в города.

В сумме получается около миллиона – миллиона ста тысяч хозяйств, ликвидированных в ходе раскулачивания[59 - Данилов В.П. Коллективизация: как это было. Страницы истории Советского общества. М., 1989. С. 244.].

21 марта 1930 г. Л.М. Заковский из Новосибирска сообщил Г.Г. Ягоде о том, что за пятидневку отправлено на север 2393 кулацких хозяйств, против 3852 в предыдущую.

Всего выселено 12 695 хозяйств или 42,3 % от планировавшегося числа. Кроме того, было подготовлено к отправке еще 6182 хозяйств. Таким образом, выселение по второй категории по его подсчетам составит 18 877 хозяйств или 62,9 %.

Подготовительные мероприятия по внутриокружному расселению не проводились, хотя краевыми организациями было принято решение выселить только из районов сплошной коллективизации не меньше 60 % населения.

Коллективизировано было 53 % населения, но, по мнению Заковского, эта цифра нереальна, так как не учитывались значительные выходы и даже распады некоторых колхозов.

Перегибы и извращения по коллективизации и ликвидации кулачества не прекращались. В погоне за процентом коллективизации в ряде мест давались установки: «не коллективизировав, не возвращайтесь», «мы тридцать человек расстреляли отказавшихся вступить в коммуну, не запишетесь – вам то же будет» и др. Для большего воздействия на сопротивляющихся работники мест подвергали крестьян различным угрозам, вызывая их ночами в Советы, самовольно забирая у крестьян продукты, скот и др.

При экспроприации кулачества продолжали иметь место случаи полного изъятия имущества, в том числе нескольких граммов лука, перца, детских сосок, варенья. Практиковалось изъятие хорошей одежды и замена ее рваньем. В ряде мест раскулачивание сопровождается издевательством, избиением, инсценировкой расстрела.