Первые люди

– Откуда Эйтроф это знает?

– Он не говорит. Он мудр и все мы ему верим.

– Я не полагаюсь на слепую веру. Я всегда проверяю, так ли это. К тому же любой видящий, как бы он не видел, все равно делает ошибки и в чем-то не точен. Это естественно. Маги не дают возможности охватить видением все и увидеть, что есть на самом деле.

Я остановился и посмотрел на Тилма. Он недолго подыскивал ответ.

– Все изгои и беглые поселенцы уважают Эйтрофа. Я тоже. Он бескорыстен. Да, у него бывают ошибки, но без него многие изгои и инаты (жители гор) были бы давно мертвы.

– Может, это и так. Однако при ближайшем рассмотрении ситуация оказывается гораздо серьезнее и прозаичнее одновременно. Вы слишком идеализируйте Эйтрофа.

Тилм в ответ только усмехнулся.

– Ты молод, Эд. Я старше тебя и скажу так: Эйтроф предполагал такую твою реакцию на его слова. Он приглашает тебя к себе в гости весной. Однако, предполагая, что ты откажешься, говорит, что вы встретитесь с ним по-другому. Он мне сказал, что вам двоим надо решить какие-то вопросы.

Тилм замолчал. Больше на эту тему мы с ним не говорили. Альнэя, Эгал и Силт после его слов выразили каждый свое согласие остаться в поселении и готовность заниматься тем, чем будет необходимо для того, чтобы помочь мне и стать полноценными свободнорожденными. Тилм оказался гораздо умнее, чем я о нем думал. Я убедился в этом еще не раз. Сейчас же наш разговор подходил к концу. В присутствии Тилма я еще раз обратился к каждому из оставшихся изгоев и кратко объяснил, чем им придется заниматься.

Кроме обязательного полного обследования и проверок обязательным было обучение. Изгои согласились. После этого Тилм покинул наше убежище, сказав, что свяжется со мной весною. Он сдержал свое слово, объявившись в самый подходящий для этого момент.

Так у меня появилась еще одна забота. Трое изгоев, которые после обучения и проверок со временем стали полноценными свободнорожденными, были поставлены на довольствие и со временем вошли на равных правах в наш коллектив.

Расположились они там же, где их и лечили, в помещениях, приготовленных для подобных гостей у подножия плато. До самого лета о новых жителях Эйхала кроме меня и еще нескольких свободнорожденных никто не знал. Этого требовали условия. Вообще я приучил себя не говорить больше, чем надо. Это часто помогало мне в дальнейшем. Слова Тилма об Эйтрофе забылись. Я попробовал просмотреть причину его такой заботы и беспокойства обо мне, но ничего для себя не прояснил.