Преимущества победителя

Джарн вырастил Энцола за двести эргов до моего рождения с той целью, чтобы он присматривал за мной, поскольку моя мать была все время занята. У нее не всегда было время смотреть за ребенком, тем более находиться с ним, поэтому для моего взросления и становления было создано общество искусственно созданных существ, которым неизменно руководил Энцол, как глава нашего коллектива. Я безоговорочно подчинялся его распоряжениям до двадцати четырех эргов. До этого времени я обязан был выполнять все, что скажет Энцол, когда не было старших рядом.

Воспитывался, как вы понимаете, я сам, но это совсем не значит, что у меня не было братьев и сестер. Были, но они давно стали взрослыми и каждый из них, выбрав свой путь, ушел из отцовского дома.

Самым близким мне существом после матери, отца и Энцола был брат – Кунарт или Кун. Его я достаточно часто видел и даже иногда забавлялся с ним. Кун был старше меня на сто двадцать эргов и занимался в школе Ланг в одной из групп на планете Адэрн, которая была близко от Алшеи, где я часто бывал.

Кун сдал экзамены и прошел на следующий круг обучения. Мать была довольна успехами сыновей и дочерей, но в последнее время при редких встречах, начиная с возраста шестнадцати эргов, я начал замечать на ее лице скрытую печаль. Что-то в походке Ачэи, в ее жестах, мыслях и словах стало меня смущать. Один раз, пристально взглянув на мать, я спросил:

– Этал ово олуана ворт ар (дорогая и любимая мама, что с тобой)? Почему движения твои замедленны и ты иногда останавливаешься, так и не совершив действие до конца? Может, ты заболела или ичлн (состояние грусти и тоски) внезапно нахлынуло на тебя? Если так, скажи, что тебя заботит? Вижу, что предвидишь ты нерадостные события.

Мать, услышав мой звонкий голосок, усмехнулась, но улыбка вышла невеселой.

– Сын, – сказала она. – Предвижу, что вскоре жизнь наша может претерпеть изменения. К тому же я перестала чувствовать отца. Он куда-то ушел из поля моего внимания.

– Может, отец, выполняя задание, специально делает так, чтобы его нельзя было заметить? Иначе тарны его возьмут в плен (я тогда не допускал, что отца могут убить).

– Ты прав, сын, надо соблюдать спокойствие и тишину внутри себя. А я что-то растерялась, – негромко произнесла мать, прижимая меня к себе.

В ее объятиях я тогда почувствовал некоторую растерянность.

«Может, мать что-то знает, но не хочет мне говорить?» – подумал я, но ничего ей об этом не сказал.

Вестей от отца не было никаких.