Для кого встаёт солнце. Доблестным предкам посвящается

Вахтанг вместе с другими азнаурами вышел из царского шатра, испытывая двойственное чувство. Его, как и других, переполняла радость от выпавшего на долю сельджуков поражения, но она омрачалась гибелью племянника. Он с содроганием представил глаза своей сестры, ещё недавно потерявшей мужа, а теперь и единственного сына. Что он скажет ей, когда…

– Вахтанг! – вдруг окликнул его женский голос, который сейчас он меньше всего хотел бы слышать.

Чуть промедлив, азнаур обернулся и развёл руки, торопясь навстречу сестре.

– Хатуна! Как ты здесь?! – воскликнул он, мучительно размышляя, как сообщить ей страшное известие.

Но сестра уже знала о гибели сына. Он понял это, увидев её скорбные, заплаканные глаза и дрожащие губы. Женщина бросилась брату на грудь и зарыдала, давая волю слезам. Вахтанг что-то говорил, успокаивал её, прекрасно осознавая бесполезность своих слов, но Хатуна вскоре взяла себя в руки.

– Как это случилось? – спросила она, отстраняясь.

Князь глубоко вздохнул.

– Молод он был, неопытен и горяч! – произнёс он голосом, полным скорби.

 – Мы сражались плечом к плечу, но не уследил я за ним! Всё в руках Господа, особенно в жестокой сече! Не успел я, сестра! Собой бы от стали закрыл, но не успел!

Голос его дрогнул, и Вахтанг отвернулся, скрывая опечаленное лицо. Сестра снова обняла брата и застыла, не произнеся больше ни слова. Не зря накануне у неё так ныло сердце! Не зря она спешила, торопя возничего, не зря! Многих, дорогих сердцу людей потеряла она за последний месяц: сначала в занятом врагами Тбилиси убили отца, мать и многих других родственников, затем погиб муж, и теперь, не успела она снять траур по погибшим, её единственный сын.

На всём свете у неё остались только дочери и брат, который благодаря Богу сегодня уцелел в битве!

Упредив заход солнца, похоронили павших, и Давид пригласил ханов и кошевых на пир. Прямо под открытым небом накрыли столы, и на расставленные скамьи расселась грузинская знать. Когда количество тостов перевалило за десять, развязались языки.

Хвалили победоносного царя, своих товарищей и себя. Пили за победу и удачу, что позволила им одержать её в столь трудном и много решающем сражении. Кыпчаки молча уплетали разложенные перед ними яства, не понимая произносимых на грузинском языке речей.

– О чём они? – спросил Тугоркан Атрака, успев насытиться.

Тот, сражаясь на стороне Давида не первый месяц, уже стал понимать язык своего зятя.

– Похоже, хвалятся своей победой.