Школьные годы

Оно было, как правило, не строгим и не суровым, а запоминающимся.

Тепло родителей согревало меня и придавало уверенности и какой-то надежности моему существованию. Я привык и не хотел идти обучаться в учебное заведение – ицлэн, так кратко называлась школа. Отец с матерью воспитывали меня сами, но иногда я ходил в школу к учителям, где время от времени меня экзаменовали. Я думал, что так будет все время, но отец решил по-другому. Мать не прекословила ему.

Когда мне исполнилось шестнадцать лет, срок по нашему исчислению крайне малый, поскольку наше детство заканчивалось в девять лет, отец в один из дней подозвал меня к себе.

Он был чем-то озабочен, хотя виду не показывал, впрочем, я прекрасно знал, о чем свидетельствует такое его состояние, поэтому сразу же понял, что мне предстоит узнать что-то важное для себя.

– Сядь напротив меня, сын, – жестом указал Эноурай на вацилн (антигравитационное кресло).

Я послушно сел в кресло. В следующую секунду мои ноги уже болтались в воздухе. Вацилн поднялся вверх, и мои глаза оказались на одном уровне с глазами отца.

Он улыбался мне еле видимой улыбкой. Его лицо было приветливым и излучало силу и расположенность. Отец был вдвое больше меня, но его размеры и сила не угнетали меня, а наоборот, поддерживали и были примером для наследования.

– Догадываешься, о чем мы поговорим, сын?

– О моей дальнейшей судьбе, – сразу же предположил я.

– Не только о твоей, о нашей общей. Поскольку ты – наше с мамой продолжение, следовательно, часть нас. Я хотел бы, чтобы ты постепенно начал становиться сам собой.

Этот процесс займет у тебя всю жизнь. Начало ему положили мы с мамой, а продолжит это делать твой новый наставник и учитель.

– Ты решил отдать меня в школу?

– Я решил тебе дать путевку в жизнь. Те школы, где сейчас идет обучение, немного не то, что для тебя требуется. Уж слишком в них стандартно и зажато воспитывают учеников, преподнося им знания как на блюдечке в рафинированных условиях. Думается мне, что это – не для тебя. Так ты ничему толком не научишься и не получишь то, что так необходимо тебе обрести.

Пройдут годы, а ты потом скажешь мне: «Где же ты был, папа, когда нужно было совершать решающие шаги?»

– Но ты сам учишь меня всему! Я многому уже научился. Не находишь?

– То, чему ты научился, нельзя назвать даже шагом на пути к самому себе и к тому, что предстоит тебе сделать. Есть вещи, которые должны рассказывать и показывать те, кому доверяешь, как самому себе, но точно не родные.