Золотой ангел

Правда, пять лет, но надо еще прожить их, причем в немыслимых условиях. К тому же придется в скором времени испытать настоящее унижение – аутодафе. С него в присутствии высших военных чинов и кавалергардского полка сорвут эполеты, награды, мундир и переломят над его головой шпагу. Это означает что он уже больше не гвардейский офицер, а самый обыкновенный преступник. Бесправный и беззащитный…

Алабина вывели из здания суда к кибитке. На улице его поджидала многочисленная толпа из его сослуживцев и друзей. Матушки среди них не было.

– Дмитрий, мы с тобой! – прокричал Лунин. – Смерть англичанам! Messieurs, la belle sentence doit etre arosee![19 - Господа, прекрасная сентенция должна быть спрыснута! (фр.)]

– Митя, держись, через пять лет увидимся! – ободрил поручика Волконский.

– Алабин, ты герой! Мы тебя обожаем! Сердечный привет тебе от моего братишки! – поддерживал дух арестанта Евдоким Давыдов. – И от всего полка!

– Алабин, крепись!

– Поручик, не падайте духом!

– Митя – ты молодец! – неслось со всех сторон.

Поручик несколько приободрился. И крикнул на прощание своим сторонникам:

– Друзья, мы обязательно встретимся! Ждите меня!

И в ответ ему понеслись теплые пожелания:

– Непременно, Митя!

– Возвращайся, будем обязательно ждать!

– Алабин, ты герой! Держись!..

* * *

После ночного аутодафе мундира и ломания шпаги в Петропавловской крепости поручика Алабина снова увезли в Шлиссельбургскую тюрьму.

И вновь потекли серые унылые дни, продолжилось чтение книг и журналов, арестантские чаепития и разговоры с комендантом, долгие молитвы во имя спасения его и Кати. И никак не умирающая надежда на их фантастическую встречу.

И вот пришел май, установилась хорошая погода. Алабина стали чаще выпускать на прогулку на внутренний двор Секретного дома. Спустя десять дней в судьбе поручика наступил роковой перелом. Заскрежетал засов, и дверь в его номер открылась. Появился старичок Гужев и почти вся его команда, а также вместе с ними прибыли новые лица – фельдъегерь и жандармы.

«Это по мою душу», – екнуло в груди у поручика.

Гужев широко улыбнулся.

– Любезный Дмитрий Михайлович, как мне не горько, но пришел час нам расставаться. Собирайтесь в долгий путь. За вами, милостивый государь, прибыли. Да-с, вот так.

– Благодарю вас за все, Андрей Петрович. Я жил здесь замечательно и не раз вспомню хорошим словом вашу персону.