Мы люди… Мост

Бог тебе в помощь, – подходя, произнесла Маша и остановилась, опустив руки и наклонив голову, повязанную светлым ситцевым платком.

Степану бросились в глаза ее босые ноги, отчего появились жалость и уважение к этой женщине.

– Здравствуй, Маша. Спасибо тебе на добром слове, – отвечал он, вставая.

– Погода хорошая стоит, – начала разговор Маша, поправив края повязанного на голове платочка.

– Погода, слава Богу, и впрямь хорошая, как раз для посевной – вот и стараюсь управиться по теплым денькам с пахотой.

А это под посев жита пашу, да и под лен надо бы вспахать. Только вот конь притомился – дал передохнуть ему.

– Я к тебе Степан по делу пришла. Отвернулись от меня люди, некому мне помочь огород посеять, а без коня мне не управиться никак. Помоги, Степан, жить как-то же надо. Весной не посеешь – зимой не возьмешь.

Степан молча стал заворачивать коня на обратный ход, хотя тот старался еще щипнуть сочной весенней травы; поднял плуг, натянул постромки и ловко поставил его кончиком острия на новую борозду.

– Поможем тебе, Маша, все мы люди, и всякое в жизни бывает. Живым о живом думать надо. Жди, дня через два-три подъеду. Вот отсеем солдаткам огороды – и приедем. Ты не волнуйся, картошку на огороде у тебя посадим.

Он дернул вожжами, чмокнул на коня и зашагал за плугом.

«А хорошо у него получается», – провожая взглядом Степана, подумала женщина и, выпрямившись, заспешила домой, обретя надежду на помощь.

Огород Аркашки Дудянова засеяли на четвертый день.

Помогали Маше Арина с Алесей, две соседки и Змитрок с другом Колей; работали споро, без лишних разговоров, а когда Степан прошел последнюю борозду, Маша с затаенной тревогой пригласила всех на обед.

– Иди, Маша, накрывай на стол, а мы тут все соберем, руки помоем и придем.

Хозяйка, обрадовавшись, направилась в хату.

– Да сто грамм найди, – крикнул вдогонку Степан.

Арина позвала Степана ужинать. Солнце уже село за соседской хатой, но надо было еще убрать сбрую, привязать коня под яблонями – пришло его время поднакопить сил на следующий день.

«А длинный уже майский день, утопчешься так, что и есть неохота», – развожжал сам с собой пахарь и сеятель, не отвечая на слова жены.

Коня в саду привязывал Змитрок – нравилось ему заниматься с ним. А как бы он хотел промчаться вскачь верхом на зависть сверстникам, да дед не велит: конь и так переутомлен, а ему еще пахать и пахать, – о такие мысли рушились мечты внука.