Донос без срока давности

– Да щас, щас! Не колоти! И так ребятню переполошил, мать твою! – раздался чуть погодя недовольный мужской голос.

Дверь распахнулась. Высокий босой мужик в исподней рубахе и портках ошарашенно уставился на пришедших. Вот уж кого не ждал, думал: по работе чего случилось ни свет ни заря.

– Гражданин Пластов Иннокентий Илларионович? – осведомился один из «малиновых».

– Он самый… – кивнул мужик, сбрасывая остатки сна и осознавая цель раннего появления незваных гостей.

Его тут же оттёрли плечами трое шагнувших в комнаты, а один толкнул к столу:

– Сидеть и не рыпаться!

У дверей застыли ещё двое.

– Мамаша, короедов успокойте! – крикнул кто-то со злостью.

– Гражданин Пластов, – обратился к Иннокентию присевший напротив него за стол, по всей видимости, старший в этой чекистской команде. – Вам предъявляется обвинение по факту побега с места ссылки, а также вы достаточно изобличаетесь в том, что являетесь участником контрреволюционной кулацкой группы, занимаетесь вредительством и проводите антисоветскую агитацию против советской власти на селе.

Иннокентий долго молчал, потом глухо выдавил:

– Из ссылки бежал, был грех. А остальное, гражданин начальник, – полная напраслина. Работаю ударно от зари до темна, некогда контрреволюцию разводить.

– Следствие разберётся. А пока зачитываю вам постановление об избрании меры пресечения: «Гражданина Пластова Иннокентия Илларионовича привлечь в качестве обвиняемого по статье 58–10 УК РСФСР, мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей в Читинской тюрьме в соответствии приказа наркома внутренних дел Союза ССР № 00447».

Старший чекист обернулся к троице в соседней комнате:

– Ну что там у вас?

– Пусто, товарищ младший лейтенант.

– Ну и не хер тут рассиживаться, ещё обратно сорок с лишним вёрст пилить, да и там валандаться.

В комнате оглушительно захохотали, что вызвало очередной прилив детского плача.

– Шибче, шибче, Пластов! – нетерпеливо подгонял чекист, пока Иннокентий одевался-обувался, а растрёпанная, с побелевшим лицом Фима, накинув на плечи старую шаль, складывала на чистую холстинку надрезанный круг подового хлеба, варёные картофелины в кожуре, кусок отварной дичины, спичечный коробок с солью, серые кусочки рафинаду.