Свинцовая строчка

Этого – не было! Было чистое, голубое небо, оно контрастно выделялось над лесом, блестящим от покрова инея. И вот на небе вертится 30–40 бомбардировщиков – эта картина тоже неприятна, но первого нет, а второе – почти каждый день. Со стороны интересно глядеть, как они колесом, штук по 10 идут друг за другом в пике. А пикируют некоторые точно под 90 градусов.

Вчера еду верхом вдали от леса, вижу – идут три самолета низко-низко, остановился, жду: первый дает очередь из пулемета, за ним оба других делают то же.

Попасть в меня почти невозможно, но так они действуют на психику.

Вообще я не воюю, запомните это, и посему не рассказывайте, что я на передовой, рискую жизнью и т. д. и т. п. Меня на данном отрезке времени может убить только шальная пуля или какой-нибудь чудак бомбу на меня сбросит.

Запомните, рискует жизнью пехота, те наши знакомые, что летом ушли добровольцами в пехотные части.

Да, небольшая справка: у Лели Цыбина на стене есть карта, там моей рукой карандашом отмечен единственный город, вот этот город мы и окружили.

Я каждое утро смотрю в бинокль на его пустынные улицы, по которым иногда пробегают немцы, натуральные, живые – раньше только замороженные встречались.

1.03.42

Официальное начало весны. Зима кончилась. Через 10 дней будет ровно полгода, как я от вас уехал, время прошло незаметно.

Весь февраль стояла яркая солнечная погода, но вы этого не заметили; я раньше тоже не замечал, работая на заводе. А как это красиво среди огромных лесов, утром, днем, вечером.

Скоро начнет сходить снег, обнажая весь ужас двухмесячных боев, ужас, который сейчас покрыт белым покрывалом. А пока вокруг все чисто и красиво. Только на душе тяжело из-за того, что радиосвязь работает из рук вон плохо. Станциям по 6–7 лет, какой-то хлам, рухлядь. А я обязан сделать так, чтобы они работали и в мороз, и в дождь. Я здесь довольно-таки часто не умываюсь, подолгу не бреюсь, но вроде не старею. А вообще здесь быстро стареют. Да, артиллеристам еще хорошо тем, что часто приходится есть конину.

12.03.42

Я пишу очень часто, но не знаю, получаете ли вы мои письма. Тася, я разрешаю читать их всем, и скажи Леле, что ему писать я отдельно не буду, чтобы не повторяться. Ведь это условности – на чей адрес они пишутся.

Второй день идет снег, пурга. Самолеты почти не летают, и как-то легко; нет того напряжения. Конечно, смешно думать, что в тебя попадет бомба с самолета, но состояние целый день напряженное.