Свинцовая строчка

Август все-таки выстоял замечательный, дороги почти просохли, но мое болото уже не высохнет, ходить по нему приходится по щиколотку в воде.

Война застряла в лесу, а километрах в 10–15 от «передка» стоят ржаные неубранные поля. Убирать некому, жителей нет, все так и останется.

Между прочим, это те места, природа которых вдохновляла Левитана, под впечатлением от них из-под его кисти выходили лучшие произведения. А природа не изменилась, только кое-где ее попортили бомбежка и артиллерийские налеты.

Где стоят батареи, там просто дачи: высокие сосны, под ними столики, скамейки; приходишь – тебя угощают обедом, чаем, ставят на стол целые котелки малины, черники.

Посидишь, попьешь чайку, покуришь махорочку, затем полежишь в блиндаже полчасика (там прохладно) и 1–2 километра по телефонному проводу идешь до следующей батареи. Правда, иногда и на батареи бывают огневые налеты: падают срезанные сосны, летят в воздух столики и скамейки. Люди залезают в блиндажи и пережидают эти неприятные минуты. Но ведь это ж война!

Рации у меня работают хорошо, и я в полку теперь на привилегированном положении.

Иногда хочется уйти из полка, проходит пара дней, и снова жалко расставаться со всеми. Еще много здесь друзей осталось с Алма-Аты.

10.09.42

Год! Ровно год назад в это время я вышел с завода. То был один из самых хороших дней в моей жизни. Я вышел из проходной в 2 часа дня, и на душе стало легко и свободно. Дул теплый ветер, на Оке была небольшая рябь, погода радовалась в этот день.

Я прошел по крутому берегу до Караваихи и поехал домой.

Меня радовало в тот день все: и солнышко, и река, и ветер.

Парадоксально, но это факт.

Люди могли удивляться, пусть – меня это не касалось. Мне могли сказать, что я не знаю, что такое война; нет, я предполагал.

Прошло 365 дней, сзади осталось 11 000 километров и 4 фронта; этого мне хотелось. Почти все уезжали с тяжелым настроением, и люди сильно изменились за год, они постарели на 5–6 лет. Я гляжу на их лица и вспоминаю Алма-Ату, там это были молодые ребятишки, а сейчас – взрослые люди, увидевшие и пережившие многое, почувствовавшие дыхание смерти.

О себе я молчу, как напишешь? Но мне кажется, что я изменился меньше всех.

В этом артполку я, похоже, последние дни – уже есть приказ о переводе меня в дивизию, в батальон связи. Видите, какая хорошая годовщинка. Делал я попытки попасть в армейские мастерские, но теперь очень рад, что не уехал. Попасть в тыл мне было бы очень неприятно.