Страх

Боец, пробежав еще несколько метров, как-то неловко споткнулся, упал на бок и потухающим взглядом последний раз в жизни посмотрел на своих убийц.

«И всё-таки я сбежал. Вы не убьете меня как животное. Хрен вам!» – он, криво улыбнулся и поднял в сторону бандитов, согнутую в локте правую руку, чтобы отчаянным русским жестом показать им свое пренебрежение к ним. Но силы покинули его, и, дернувшись несколько раз всем телом, Бритоголовый замер навсегда.

Подойдя к неподвижно лежащему телу бойца, кто-то из боевиков перевернул его лицом вверх и несколько раз пнул ногой, чтобы убедиться, что тот мертв.

Пули, войдя в спину, прошли навылет. Из груди торчали наружу осколки разбитых ребер. Кровь тихо вытекала из ран. Боец не дышал.

– Сдох, собака! – двое или трое бандитов выпустили в уже мертвое тело еще несколько очередей.

– Всё. Пошли смотреть, как будут умирать остальные…

Холод, трясущийся на голове ботинок и звуки выстрелов вернули в действительность. Лежавший в мокрой майке боец только сейчас понял, что на нем не было куртки.

Помутневшим взглядом он смотрел вокруг себя, выхватывая остатками сознания рваные картинки происходящего.

Страх уже лишил его слуха. Он не слышал, что творится вокруг него. Он мог только видеть. И он увидел, что все бойцы его взвода, которые добрались вместе с ним и лейтенантом до поселка, уже неподвижно лежали вокруг него. Все они были мертвы. Остался лишь он.

От холода его снова стало знобить, захотелось согреться. Он поджал под себя руки, прижав их к мокрому, холодному паху.

Рукам стало немного теплее, но плечи, грудь и спину трясло. Он силился вспомнить, где он потерял куртку? То ли не надевал её вообще и прямо на голое тело набросил бронежилет, выбегая из блиндажа, когда начался бой, то ли снял её с себя вместе с бронежилетом, когда бежал с позиций в поселок? Но он так и не вспомнил это.

«Да какая разница?» – теперь ему все стало как-то безразлично. Абсолютно все. Даже собственная жизнь. Грань между жизнью и смертью, ощущение и понимание которой заставляет человека цепляться за жизнь, уже была стерта.

И теперь он не боялся перейти эту грань. Ведь все, кого он знал, с кем он был последнее время, кто окружал его, уже перешли ее до него. Все они были уже по ту сторону, все они были мертвы.

Они ушли и оставили его один на один с ужасом, царившим вокруг. Он был последний.

«Почему последний, почему его не убили первым?»

Рассудок на мгновение вернулся к нему, и он вдруг понял, что все из-за майки.