Птичка польку танцевала

Старый цирковой зал немного перестроили, добавив широкую эстраду и разместив на арене ряды кресел для публики.

Ни одно из этих кресел теперь не пустовало. Зрители завороженно смотрели на Полин, когда она, в белой шёлковой накидке и таком же белом трико, раскланивалась на сцене.

– Не знаю, чем всё закончится, прощайте!

Партнер отправлял её в пушку, но перед выстрелом артистка высовывалась из жерла и сладким голосом пела, что улетает на Луну.

I’m gonna fly to the Moon,

I’m leaving everyone soon.

For better or worse I can`t tell,

I`m waving to you farewell.

Раздавался выстрел. Дублёрша Пекарской взлетала под купол и, совершив сальто в воздухе, пробивала сделанную из папиросной бумаги Луну. Зал ахал, но восхищение и страх вскоре сменялись безудержным хохотом в сцене, где Ножкин-Иварсон сталкивался со львами.

– Сто львов! А-а-а! – испуганно метался он по эстраде. У него в руках был букет.

Шпрех-шталмейстер в отчаянии приказывал, чтобы львов не выпускали, но было уже поздно.

– Негодяй! Кого ты дожидаешься у кулисы?

– Львов, Зоечка, львов! – вопил Ножкин. – Спасите меня!

Чтобы хоть на минуту отсрочить свою гибель, он прятался в клетку. Под музыку выбегали львы. Их изображали овчарки с надетыми на них львиными головами и в замшевых шкурках на молнии.

Собаки кидались на Ножкина, а он, совершенно обезумевший, атаковал их, комично размахивая букетом и высоко вздёргивая свои виртуозные ноги.

– Пошли вон! Брысь! Кш-ш! Пшли, пшли!

«Львы» убегали обратно, поджав хвосты.

Зрители, кто попроще, от хохота сползали на пол. Даже автор сценария Риф улыбался собственному замыслу, и пенсне поблёскивало на его странно выгнутом лице. А сидевший в правительственной ложе великий пролетарский писатель, так тот просто рыдал от смеха.

– Чистое удовольствие! Вот чертяки… – повторял он, промокая глаза большим белым платком.

Хотя он часто плакал по самым разным поводам.

Смотреть пьесу приходил весь цвет Москвы. Знаменитый кинорежиссёр Никандров тоже посмеивался, оценивая происходящее на сцене озорство. Рядом с ним улыбалась его главная актриса Соколова. В жизни она выглядела намного старше. Это только на экране она была вся соткана из лучиков. Говорили, что Никандров подолгу мучал осветителей и операторов, добиваясь нужной подсветки её лица.

Иварсон-Ножкин выбежал на арену и сделал комплимент.