Птичка польку танцевала

Публика заревела от восторга, аплодируя в сотни рук.

– Я уже беспокоюсь за их ладошки, – со смехом сказал Иварсон Анне.

Во время антракта костюмерша Рая подала Пекарской чай с молоком.

– Ваш любимый. В этот раз молока поменьше, как вы просили.

– Спасибо, Раечка.

– Ох, неспроста всё это! – сказала Рая.

– Что именно?

Костюмерша стала делиться своими наблюдениями.

– Да Никандров этот, мастистый, четвёртый раз на представление приходит. Смотрит в оба, ничего не пропускает. Неужели взаправду собирается снимать кино по нашей комедии? Поговаривают, вы будете у него главную роль исполнять.

– Он Соколову может взять.

– Ну уж нет! Она шармантна, но лучше Пекарской ему не найти! Соколова, кстати, тоже глаз с вас не сводит. Как ученица на уроке сидит.

Анна улыбнулась. Конечно, ей хотелось сняться у Никандрова.

Из-за стенки доносился глухой стук ног о пол – это акробаты молча прыгали, тренируясь в поддержках. А с другой стороны был слышен баритон партнёра Анны.

Пекарская отдыхала, попивая чай и рассеянно переставляя белые и красные резиновые фигурки на шахматной доске. Она везде носила с собой эти карманные австрийские шахматы. Плоская коробочка, если её сложить, была чуть больше портсигара.

Рая подошла к одной из цветочных корзин, вытащила из неё конвертик.

– Почитать?

– Обязательно!

Это было их любимое развлечение. Записки поклонников, как на подбор, оказывались глупыми. Предвкушая веселье, костюмерша впилась глазами в листок.

– «Прекрасная Анна Георгиевна, неужели вы будете так жестоки и не подарите мне свою фотографию в полный рост? Хочу каждый день любоваться на ваши ноги. Ваш до гроба. А.А.»

Ещё одна записка белела в огромном букете сирени, который был воткнут в высокую корзину из-под вина.

– «Аня, давай без всяких там цирлих-манирлих. Разденься голой, а я буду тебя лепить, лепить, лепить». Без подписи… Вот ещё! Размечтался, скульптор. А приличный букет купить пожадничал.

Пекарская потянулась к другой корзинке и тоже достала записку.

– «Я простой бухгалтер и внешностью совсем не Амадонис. Но вы не пожалеете. Я не загружу вас бытом. Мы станем жить культурно. Будем по вечерам играть в политфанты, петь под мандолину и каждую неделю сдавать бельё в прачечную. Жму вам крепко правую руку. С коммунистическим приветом, ваш С. И. Борзяк».