Бывшая матушка

– Конечно, – я была уверена, что подобное происшествие больше не повторится. Как же я ошибалась.

Мы встречались вплоть до его отъезда. Гуляли по обрыву, по заброшенному саду Ермака. Иногда сидели на колокольне. Толя был звонарем. Все свидания объединяло одно: они были тайными. Не было такого, чтобы мы просто шли за руку прилюдно или он звал меня в церковь. Только тайные свидания. С каждой новой встречей семинарист становился развязнее. Быстрый поцелуй – и вот его руки уже скользят по моему телу. Не скажу точно, когда именно я переспала с ним.

Перед отъездом или когда он приехал с каникул. Сейчас я смутно помню сам процесс, так смутно, что даже не скажу, чувствовала ли я хоть что-то. Зато я помню его фразу, сказанную перед нашим соитием:

– У нас в семинарии так холодно, что я вечно простываю. Поэтому у меня все болит там. Мне неудобно говорить об этом, но ты вызываешь во мне желание и боль. Не знаю, как справиться. Может, надо прервать наши встречи?

– Нет! Может, тебе надо к врачу? – в панике я принялась перебирать варианты лечения.

– Есть один способ… – семинарист погладил меня по ноге. – Ты ведь такая уже взрослая, как же мне повезло с тобой.

За этот момент я долго себя корила. Дурочка, ну как можно не заметить такого наглого развода на секс? Ты ведь не из пансиона благородных девиц выскочила. На самом деле корить и обвинять надо лишь только Толю, 21-летнего мужчину, который знал, что делает. Все его поступки были выверены. Мне тогда они казались странными, моментами абсурдными.

Я мучилась, страдала, потом порхала от счастья, затем опять падала. Мощные эмоциональные качели, сбивающие с ног и опытных женщин. Куда уж мне было тягаться с ними.

Глава 2

Когда Толя уехал на каникулы, мы с сестрой продолжили гулять в кремле. Знакомились с семинаристами, разговаривали и искали пару сестре. Ведь я-то нашла свое счастье, надо и ей помочь. В этот период началось наше погружение в православие. Естественно, семинаристы разговаривали с нами о Боге. Кто-то совсем чуть-чуть, а кто-то с настоящим миссионерским пылом.

Мы слушали, заглядывали в церковь. Стояли там минут пять, а затем выбегали. Все казалось неинтересным. Но время шло, разговоров о Боге становилось все больше, и мы уже осознанно пришли на службу. Не зная, что делать, встали в очередь на причастие. Почти подошли к чаше. Вмешался дежурный священник.

– Вы исповедовались? – строго спросил он.

– Нет, – промямлили мы, не понимая, что такое исповедь.

Пришлось узнать.