Наследники исполина

– Не обижай нас. – Дашкова не заметила, как сзади к ним подошел Петр Федорович. – Уверяю тебя, что куда безопаснее иметь дело с такими простаками, как мы, чем с хитрецами вроде моей жены, которые сперва выжмут из лимона сок, а потом отбрасывают кожуру. Оставайтесь при своей сестре. – Петр Федорович открыто приобнял Воронцову за бедро и, откинув кружева, поцеловал полный локоть. – Ее ждет великое будущее. – Он повлек любовницу к карточному столу, знаками приглашая княгиню следовать за ними.

«Почему она? – думала Екатерина Романовна. – За что Бог так благосклонен к невеждам? Разве она готова к той ответственности, которая лежит на наперснике августейшей особы? Ей дела нет до Отечества!» Дашкова поймала себя на мысли, что сама сыграла бы эту блестящую роль лучше. Если бы, конечно, речь шла о другом государе. Вернее государыне…

Глава 5. Святки

«Губы, губы… Хорошо, что под вуалью ничего не видно».

 – Екатерина облизнула искусанный рот.

Две пожилые камер-фрау помогли Като снять тяжелый, неловкий капот и откололи траурную вуаль, тянувшую голову книзу. Императрица почувствовала разбитость во всем теле и знакам приказала женщинам выйти.

В будуаре из-под полу тянуло, пробирая до костей. «Кто сегодня плакал? Бедные глупые гусыни, вам-то о чем жалеть?» Екатерина провела по лбу ладонью и опустилась на диван. Комната плыла перед глазами. Среди этого безобразного, мутного, вывороченного на изнанку дня – бледное лицо Ивана Ивановича с серыми потухшими глазами.

«Узнал, каково оно?» При всем раздражении против Шувалова Като было его жаль. В сегодняшней пьесе, кажется, только они вдвоем и вели себя как люди. С той лишь разницей, что он не переигрывал, едва ли даже играл.

У императора хватило совести притащить его на ужин. Первый ужин после нее.

Иван Иванович вошел в залу, остановился у дверей, обвел прищуренными глазами пьяную, разряженную толпу прихлебателей нового императора, хрипло оравшую: «Виват!» – как после большой победы, и, резко повернувшись, вышел на лестницу.

Плевать, на все плевать!

Не обратив внимания на окрики за спиной, бывший фаворит спустился вниз по лестнице, представляя, с каким наслаждением вмажет перчатками по красному распаренному лицу любого, кто осмелится его остановить.