Немецкая мечта

Возможно, с тех пор и пошло вот это «совковое» ощущение собственной неполноценности… Я помню, как мы с мамашей стояли в длинных очередях за какими-то продуктами питания, и она виновато повторяла в ответ на мои жалобы:

– Ну, что же, сыночка, надо постоять: видишь – в кои-то веки «выкинули», когда ещё это можно будет купить…

Слово-то какое – «выкинули». Как будто кто-то, от собственного переизбытка, кинул собаке кость – на, получай, пока я добрый…

Я помню, что ничего нельзя было «достать».

Тоже словечко показательное. Всё, что человек хочет иметь, и что может иметь, не прикладывая особых усилий, как это происходит во всех нормальных странах, у нас надо было «доставать», то есть прикладывать усилия, совершать чудеса изобретательности, искать нужные «связи»… Связи! Для того, чтобы «достать» джинсы, магнитофон или комнатную мебель, нужны были связи… У нас, видимо, «связей» не было, поэтому в нашей двухкомнатной хрущёвкае в Новосибирском Академгородке стояла типовая мебель, такая, какую можно встретить в любой среднестатистической квартире – бийская «стенка», диван-кровать и два кресла с продавленными сидениями, а ещё цветной телевизор «Рубин», на который ушла в своё время зарплата отца за целый месяц. Перед тем, как рухнул «совок», невозможно было «достать» даже самое необходимое, например, предметы гигиены, зубную пасту, щётку, мыло, то есть то, что составляет элементарные потребности человека. Помню длинные хвосты очередей, состоящих из озлобленных, растерянных людей с ожесточёнными лицами, на которых, однако, лежала печать рабской покорности. Чему? Обстоятельствам? Такой жалкой жизни?.. А потом настал реальный голод. Отцовской зарплаты не хватало даже на самое необходимое. Питались одной сплошной капустой – квашеной, тушёной, сырой… До сих пор её ненавижу. И в то же время появились первые метастазы невиданного пока ещё капитализма в виде коммерческих киосков или попросту «комков». Там, в этих «комках», вперемешку продавались – китайские джинсы, женские кофточки со стразами, синтетические кексы и – шоколад. Только стоил этот шоколад, как и всё остальное, столько, что я, втянув голову в плечи, пробегал мимо, чтобы дома поужинать надоевшей капустой.