История (не)любви

 – Я восхищен вашей преданностью.

– Поэтому вы продолжаете проверять меня на прочность? – не удержалась я от шпильки.

Лэрд улыбнулся:

– Ничего не могу с собой поделать. Ваш свет привлекает меня.

Не ясно, что он имел в виду: цвет моих волос или какие-то личные качества. Возможно, и то, и другое.

Мы свернули на тропинку к озеру, скованному льдом, и мужчина перевел беседу на нейтральную тему. Рассказал, как озеро прекрасно летом: в центре бьет фонтан, брызги которого долетают до гуляющих и оседают на коже бриллиантами.

А еще плавают лебеди. Белоснежные, как платье невесты. Я невольно заслушалась. Анрэй Вестор был приятным собеседником. Мне вдруг захотелось увидеть все это собственными глазами. Но тогда придется задержаться в Кингроссе аж до лета.

Мы прошли малый круг по саду и вернулись в ту же точку, с которой начали совместную прогулку.

– Надеюсь, теперь вы не считаете меня монстром? – поинтересовался мужчина. – Как видите, я способен быть учтивым.

– Ни секунды не сомневалась в этом, – я не сдержала улыбки.

 – Сюзерен не только воин, но и дипломат. Убеждена, вы умеете находить подход к людям.

– До нашей встречи я думал, что это так, – он нахмурился. – Но вы заставили меня усомниться в своих способностях. Знаете ли вы, леди Флориана, как воюют в горах? – внезапно сменил он тему. – На самом деле, битвы не так уж часты. Куда больше времени занимает осада. Горцы могут месяцами ждать, пока крепость падет.

– Зачем вы это рассказываете?

– Чтобы вы уяснили: терпение – национальная черта горцев.

Это прозвучало как угроза. Или я так восприняла? Вспомнилось обещание лэрда рано или поздно заполучить меня. Похоже, я – та самая крепость, осаду который лэрд ведет. Все его поведение тщательно продумано. Даже то, что он игнорировал меня по приезду в Кингросс, было частью плана, как и все прочее.

Подошедшая золовка спасла меня от необходимости отвечать. Ведь я понятия не имела, что сказать. Глупо утверждать, что слова лэрда меня не взволновали. В темных глазах мужчины мне чудился осадок, словно невидимая болезнь точит его изнутри.

Я вдруг подумала, что он не так ужасен, как болтают сплетники. Просто мужчина, облеченный властью. Все вассалы Абердина в его руках, а он при этом невероятно одинок.

Эмоция, охватившая меня, называлась состраданием. А, как известно, невозможно ненавидеть того, кому сочувствуешь.

Глава 8. Новые обстоятельства

Неделя пролетела незаметно, а затем в Кингросс с юга вернулись войска.