Марк Антоний и Григорий Потемкин, уроки судьбы. Цезарь, Клеопатра, исторические параллели

Юлий Цезарь накинул на голову тогу, левой рукой распустив ее складки, чтобы пристойнее упасть мертвым и укрытым с головы до ног.

«И ты, Брут?»

Среди заговорщиков был его любимец, пламенные стихи которого Цезарь обожал и всячески поддерживал. Однако он не был на стороне Цезаря, поэт, писатель и философ Марк Юний Брут был среди нападавших. Ходили слухи, что это был его внебрачный сын, грех юности, который оказался на редкость талантливым. Правда, это если и случилось, то давным-давно, когда юному Цезарю было не больше семнадцати лет.

В момент нападения Цезарь, согласно историку Светонию, успел лишь воскликнуть ему по-гречески: «И ты, дитя мое?». Ранее Цезарь разговаривал и спрашивал его о планах на будущее и власть, но Марк Брут отказался, намереваясь заниматься поэзией и философией. Цезарь всецело доверял ему. Впервые знаменитая фраза «И ты, Брут?» прозвучала в трагедии Шекспира, в «Божественной комедии» Данте одним из трех предателей является Брут.

Матерью Марка Юния Брута была честолюбивая Сервилия, представительница знатного патрицианского рода Рима, она сумела оказать большое влияние на видных политиков Рима, включая брата (с определённого момента – главу консервативной части сената), второго мужа (консула в 62 году до н.

э.) и самого Цезаря, которого ранее называли её любовником. Брут Старший был казнён Помпеем, за это Брут Младший ненавидел Помпея всю свою жизнь. Сама же Сервилия по отношению к Цезарю сменила любовь на ненависть, а милость – на гнев.

При Цезаре Марку Юнию была обеспечена отличная карьера, с отцом «тираном» его связывали самые тёплые отношения. Брут клялся Цицерону, что убил бы собственного отца, если бы увидел, что тот стремится к тирании. В результате, он смог убедить не только заговорщиков, но и себя, в первую очередь, что он «собирается убить Цезаря-диктатора, а не… Цезаря-человека». Звучали предложения вместе с Цезарем убить и Антония, но благородный Марк Брут выступил против этого.

Вкусив и насытившись жертвенной крови, весь в крови Цезарь поворачивался то к одному, то к другому заговорщику, но со стороны каждого к нему были обращены лишь жала остро заточенных кинжалов.

Марк Брут пытался сказать речь. Через несколько мгновений бездыханное тело Цезаря, который сумел накинуть на голову тогу, жертвенно подставляя себя под удары, лежало на полу.

Заговорщики оттолкнули тело Цезаря к цоколю, на котором стояла статуя его противника Помпея.