Берсерк

По моим вехам воины подошли к опрокинутому кораблю, накидали под его корму веток и опутали корпус веревками.

– Эх, раз! – налегая на лямки, застонали они, но «Журавль» не пошевелился.

– Еще! Эх, раз! – подбадривая усталых людей, выкрикивал Олав. Не замечая врезавшейся в плечи веревки, дружинники дружно ухали и дергали, но проклятая лодья и не думала сдвигаться с места.

Я первой сбросила впряжку и подошла к Олаву. Он нахмурился.

– Хватит, – только и сказала я.

– А лодья?

«Без „Журавля“ нам в Варяжском море долго не продержаться», – предупреждал Бьерн.

Я взглядом отыскала кормщика и пояснила то ли ему, то ли Олаву:

– Сам погляди – все болото загатили, а Хозяйка его не выпускает. И не выпустит, я ее знаю.

Поглядывая то на меня, то на увязший «Журавль», Олав мгновение помедлил, а потом отбросил веревку и пошел прочь. Воины недоумевающе глядели ему вслед.

– Хватит, ребята, – громко сказал им Бьерн и зло сплюнул: – Гиблое это дело…

Он был прав – более коварных топей я не встречала, поэтому и не решилась вести по ним уцелевшие корабли.

Олав уговаривал, приказывал и снова уговаривал, но я лишь отрицательно мотала головой и твердила:

– Нужно искать другую переправу! Здесь не пройдем. Олаву не нравилось мое упрямство. Он кипел от негодования, и неизвестно, чем бы кончилось дело, но в спор вмешался Бьерн.

– Не дури, Али, – посоветовал он. – Хочешь потерять последнее – веди сам через болота где хочешь.

Бывший воевода, а нынче свободный вождь-хевдинг сжал кулаки, словно хотел стереть кормщика в пыль.

Ничуть не смутившись, тот похлопал его по плечу, и Олав отступил.

– А-а-а, ну вас к Лешему! – бросил он и устремился к поджидающим у реки драккарам. Бьерн усмехнулся. Глядя на спокойное, серьезное лицо урманского кормщика, я припомнила рассказы о том, что только по просьбе Аллогии Бьерн взялся отвести в Варяжское море корабли Олава. Только ему она пожелала доверить жизнь любимого и послала за кормщиком аж в самый Новый Город. «И ведь согласился! – удивленно шептались урмане.

 – Мог запросить за службу неслыханные богатства, а пошел почти задарма. Собственные лодьи оставил и пошел!» О Бьерне они вообще говорили больше и чаще, чем о других. Урмане называли кормщика любимцем морского бога Ньерда и шушукались, будто тот когда-то взял в свои глубины одного за другим всех его сыновей. Бьерна уважали и боялись ничуть не меньше, чем самого Олава. А нынче послушался и тот…

Березина мельчала.