Корреспондент

], одноглазый Корсан[16 - Корсан – пират.], боязливый Коркак[17 - Коркак – трус.]. Машина стукнула кошку по имени Сослумакарна[18 - Сослумакарна – макароны с соусом.].

Андрей мгновенно подобрал её.

– Так, стоп-стоп-стоп. Ты у меня не издохнешь, – сказал Табак.

Он побежал с ней в аптеку, находившуюся по соседству. Животное закатывало глаза и, казалось, готово было отойти в мир иной.

– Сослумакарна! Сося! Не смей! Хватит в этой жизни смертей! – словно взмолился Андрей, глядя на бело-рыжее пушистое создание, еле дышавшее в его объятиях.

Мальчишка, помощник аптекаря, вызвался отвести Андрея с кошкой к ветеринару и всю дорогу переживал за Сосю как за свою собственную и пытался придержать хотя бы её хвост.

Кошку пришлось оставить в ветеринарной клинике по крайней мере до вечера.

Исполнив свой гуманистический долг, Андрей пошёл в редакцию и по дороге ощутил, как страшно стучит у него в висках. Он перенервничал, и приступ мигрени десятикратно усилился.

Вошёл в редакцию и тут же нырнул в газеты.

– Все пишут о землетрясении в Эрзуруме, – сказал Толя Андрею с порога.

Табак, даже не выкурив своей неизменной трубки в начале рабочего дня, сразу взялся писать. Тут же нужно было передать новость по телетайпу.

– Тебе звонили, – между делом ближе к вечеру сказал Анатолий.

– Степанов что-то хотел? – отозвался Андрей.

– Нет, представитель «Аэрофлота» хотела тебя слышать, – ответил Толя ровным тоном.

У Андрея перехватило дыхание. Он встал со стула. Не смог скрыть своего возбуждения.

Сам тут же себя возненавидел, что так явно отреагировал. Потом возненавидел этот прилив ненависти к себе.

– А сразу сказать никак нельзя было? – не сумев скрыть раздражение, сказал Табак.

– Так землетрясение же, – ответил Анатолий. – А что дело срочное, что ли?!

Его вопрос повис в воздухе. Андрей пробурчал в ответ что-то несуразное.

Суматошный день клонился к закату.

Андрей вышел из редакции расстроенный, будто он потерял что-то очень важное, не успев его обрести.

Он словно прикоснулся, даже не к желаемому предмету, а к идее о предмете желания. Иногда сама мечта намного ценнее, чем её реализация. И утратить связь с идеальным обидно, мерзко, разрушительно.

Андрей свернул на незнакомую улицу, по которой никогда раньше не ходил. Замедлился, ушёл в себя. «Может, добавить в будущий роман любовную линию?», думалось ему. «Какая любовная линия, когда ещё непонятно, что будет за тема?» – сам себе парировал Андрей.