Эсфирь

– Потому что это я сейчас маленький, а тогда был взрослым мужчиной, разве ты забыл?

– Ох, да-да, ты прав, – послушно закивал головой Абихаил. – Просто я немного задремал…

Он уже много раз рассказывал Мардохею историю про возвращение иудеев из Вавилонского плена. Много тысяч людей составили первый большой караван переселенцев. Имена тех, кто на свой страх и риск пошел в земли отцов с Зоровавелем, передавались из уст в уста. Чаще других повторяли имена Иисуса, Неемии, Сараима, Реелая, Билшана, Мисфара, Бигвая, Рехума, Ваана… Был среди них и Мардохей.

Должно быть, это был тот самый, известный среди вавилонских иудеев книжник Мардохей, от которого и пошло не вполне иудейское, но быстро ставшее распространенным среди иудеев имя, доставшееся теперь в Сузах одному из сыновей Иаира.

Но все же Абихаил всякий раз забывал, что его племянник слушает эту историю с таким чувством, как будто тот Мардохей – он сам. Теперь уже трудно разобраться, что так сильно подействовало на ребенка: сходство в имени или врожденная тяга к дальним странствиям и приключениям.

– Разумеется, ты тоже шел пешком, – улыбнулся Абихаил. – И впереди всего каравана. А теперь пойдем спать, а то меня совсем сморило.

– Погоди! Погоди еще немного! – чуть не плакал Мардохей. – Ты только начал и не дошел даже до середины! Ты не рассказал самое смешное, как другие народы сильно пугались и хватались за мечи, завидев издалека огромную толпу незнакомых людей…

– …А потом видели, что ни у кого в руках нет оружия, а только гусли, бубны и тимпаны, и многие люди из каравана пляшут, ликуют и поют радостные песни… Все.

Теперь мы будем спать. Больше не скажу ни слова.

– А завтра ты мне расскажешь про дорогу? Дядя Абихаил, хоть когда-нибудь ты мне расскажешь эту историю до самого-самого конца?

– А? Да-да, расскажу. Ой-ой, как мне сегодня продуло ухо! Словно кто-то тычет в него раскаленной палкой.

Пока Абихаил возился с больным ухом, закапывая в него льняное масло, Мардохей заснул.

«Только дети умеют засыпать так быстро, успокоенные и согретые дыханием Божиим, – подумал Абихаил. – Только дети и святые».

Он и сегодня нарочно не стал досказывать, чем закончился великий переход. Пусть в воображении Мардохея этот путь продолжается, пусть он видит впереди дорогу – бесконечную, пыльную дорогу…

Абихаил знал: вместо сказочной страны, где «течет молоко и мед», переселенцы увидели сплошные руины.