Эсфирь

К счастью, пятнадцатого дня седьмого месяца дождевые тучи на небе рассеялись. Погода выдалась замечательная.

Но Абихаил и Анна и тогда не появились в Сузах, от них не пришло никаких известий. Это было так странно, что старшие братья терялись в догадках. Иаир по привычке рассердился на Абихаила, который «не может оторваться от подушек, набитых утиным пухом», а Аминадав опечалился и обеспокоился.

В семнадцатый день афанима Аминадав не выдержал: проснувшись на рассвете, он почувствовал, что сердце его устало томиться в ожидании.

Тогда он приказал запрячь повозку, взял с собой двух слуг, потому что сам уже с трудом удерживал вожжи, и поспешно отправился за город. Он ничего не сказал Иаиру: побоялся, что тот его не отпустит, потому что ночью снова лил дождь и мог размыть дороги.

«Я еще вон когда собрался умирать, – подумал Аминадав. – А мне все некогда, хотя голова с каждым днем кружится все сильнее. Медленно уходит из меня душа, по ночам сильно ноют кости, словно кто-то грызет меня изнутри.

Но разве могу я распрощаться с жизнью, не повидав Абихаила? Придется мне самому к нему ехать, а уже после этого спокойно умереть…»

Но самое главное, что в одну из бессонных ночей в сердце Аминадава прокралась страшная догадка. А вдруг на самом деле случилось то, чего он многие годы так боялся? Что, если Абихаил все же решился исполнить свое давнее намерение и отправился вместе с Анной в Иерусалим, на родину предков? Не зря он в последнее время больше прежнего говорил загадками и был весел.

Если так, то он выбрал для похода самый неудачный дождливый месяц. Но это как раз в духе Абихаила.

Не готовил ли он всех к этому известию своими присказками и загадками? Увы, увы, все это было чересчур похоже на правду… Аминадав припомнил, что в последнее время Абихаил казался братьям все более странным и непостижимым. Порой он настолько непонятно выражал свои мысли, что доводил Иаира до белого каления. Особенно два последних раза, когда приезжал без Анны, ссылаясь на то, что она занята делами в лавке.

Абихаил снова, как в прежние годы, несколько раз назвал себя Авраамом, а жену свою Саррой. И опять с многозначительным видом сообщил, что вскоре братья узнают такое, чего никак не ожидают узнать.

Теперь Аминадаву стало ясно: произошло то, что должно было случиться, – неотвратимая разлука. И он не успел проститься с братом перед дальней дорогой. Перед собственной дальней дорогой – ведь он собрался в края еще более дальние, чем Иерусалим.