Золото Умальты

Чагин не разглядел его лица, показалось только, что молодой и сильно бледный, с тонкими светлыми волосами – никакой не тунгус[2 - Тунгусы и эвенки – разные названия одного народа. «Тунгусы» – так народ стали называть русские, когда впервые встретились с его представителями; слово пришло от ненцев. «Эвенки» – самоназвание, в начале XX в. официально закрепленное.]. Их барственный предводитель в брезентовом плаще, проходя мимо него, молча ткнул прикладом пистолета по затылку. Молодой упал, откатился на несколько метров по заснеженному льду.

Чагин прицелился из своего укрытия, намереваясь снять предводителя, но случай спас бандита – в секунду выстрела он наклонился, отдергивая рогожу на тарантасе.

Разбойники, перезаряжая ружья, двинулись в сторону укрытия, где скрывался Чагин.

Егор вскочил на ноги и, петляя, побежал к берегу, под прикрытие леса. Здешние места Чагин знал хорошо, один бы смог добраться до жилья и вызвать подмогу на поимку бандитов. Главное уйти с открытого пространства, а там…

Гром бежал впереди, словно разгадав план хозяина и указывая дорогу.

Позади звучали выстрелы, одна из пуль обожгла бок. Чагин упал, начал было отползать и тут провалился в ледяную промоину. Карабин, как распорка, удерживал его какое-то время на поверхности, но течение затягивало под лед. Гром бегал вокруг полыньи, рычал, готовый защитить хозяина. Следующая пуля попала по карабину. Силы стремительно уходили, а с ними и жизнь.

«Теперь все», – подумалось Чагину. Промаялся на свете сорок шесть годков, а вроде и жить не начинал, все откладывал.

И в тюрьме посидел, и трудником в монастырях побывал, и отшельником провел две долгие зимы на дальней сибирской заимке. Не нажил ни семьи, ни богатства, хотя водил по тайге обозы пушного товара, китайской контрабанды и неучтенного казною золота с дальневосточных приисков.

«Господи, прости», – он мысленно перекрестился, из последних сил держась за карабин.

Бандиты подходили к полынье. На их глазах смельчак-проводник вскрикнул и ушел под лед, увлекаемый течением реки.

Предводитель в древесной маске прицелился, чтобы прикончить рычащую собаку, но молодой сообщник повис у него на руке.

– Не надо! Не стреляй! Собаку не трогай!..

Тот все же выстрелил, промахнулся, чертыхнулся с досады – пса и дух простыл.

Предводитель бандитов обернулся к обозу.

Темный, коричневатый золотой песок тонкой струей вытекал из пробитого кожаного мешка, смешиваясь с окрашенным кровью снегом.