Золото Умальты

Глупец кучер лежал, раскинув руки, и его мертвые глаза бессмысленно таращились на убийцу. Предводитель снял маску, натиравшую виски. Зачерпнул снега, бросил на лицо покойника и каблуком сапога впечатал в мертвые глазницы. Взял под уздцы притихшего лохматого мерина.

Подсадив на козлы раненого Салтана, разбойники потащили обоз вверх по течению реки. Не замечая, что с берега, из тени громадных елей, за ними наблюдает чей-то внимательный взгляд.

Глава вторая. Тунгусы

Everett Collection / shutterstock.

com

В голове шумело, в висках пульсировала кровь, где-то вдалеке, словно сквозь толщу воды, слышались звуки глухих ударов.

Чагин с трудом разлепил глаза, коротко, чуть слышно застонал. Его ослепил свет: пламя костра полыхало, отражаясь в воде. Отдаленно, как сквозь сон, он слышал глухие удары бубна, бессвязное бормотание, вой.

Что это, ад? Значит, это не сказки? Адское пекло жарит, а ноги ледяные… И черти воют бесовскими голосами.

Вдруг на его веки легла чья-то мягкая и теплая ладонь.

Женская.

Значит, не ад.

Над ним склонилось лицо молодой тунгуски. Раскосые темные глаза смотрели с внимательным любопытством, в их блеске Чагину почудились забота и нежность.

– Я живой? – спросил невнятно.

Девушка усмехнулась.

– Ты живой.

На поляне был разведен костер. Вокруг костра в странном танце двигались темные фигуры в масках и цветных лохмотьях, с бубнами и колотушками в руках. Колокольчики звенели все пронзительней.

Чагин понял, что лежит весь голый, с ног до головы обмазанный каким-то жиром, ноги его и руки привязаны к оглоблям нарт широкими кожаными ремнями.

Мальчуган лет одиннадцати, тоже раскосый и смуглый, как раз проверял и сильней затягивал узлы. На поясе мальчугана красовался внушительных размеров нож в нарядных ножнах, расшитых бисером и шелком. Лицо подростка было хмурым и сосредоточенным.

Чагин с трудом повернул голову, стараясь справиться с охватившими его ужасом и тоской. Услышал негромкий голос присевшей рядом девушки с нежным взглядом.

– Ты русских убил?

Чагин покачал головой, хрипло и еле слышно, тяжело ворочая распухшим языком, проговорил, закрывая глаза.

– Напали. Бандиты. Кучер в сговоре…

Девушка негромко, но резко приказала:

– Глаза открой!

Мальчик с ножом закончил его привязывать и важно промолвил, медленно выговаривая русские слова.

– Терпи, крещеный. Бог терпел… Я тоже крещеный, – достал из-за пазухи, показал Чагину кипарисовый крестик на груди.