Домой

– Господи, Володя! – потрясенно крикнул он.

Увидеть Володю среди уличных мальчишек было совершенно немыслимо.

– Бежим! – крикнул один из ребят, и компания исчезла. Володя растерялся, и Арсений Васильевич успел схватить его за рукав. Мальчишка стал вырываться, но Арсений Васильевич держал крепко.

– Перестань, Володя, – Смирнов старался говорить спокойно, – ты что? Что ты тут делаешь?

Володя рванулся, и Арсений Васильевич едва не уронил мешок. Разозлившись, он дернул Володю за руку:

– Ты что это? Ну-ка быстро домой.

– Не пойду, – прошептал тот.

– Что еще? – и Смирнов потащил его за собой.

Володя сопротивлялся, упирался, пытался вырваться, и Арсений Васильевич изрядно взмок, таща и мешок и мальчишку. Он втолкнул его в квартиру, запер дверь и тяжело сел на стул в прихожей:

– Умаял! Еле дошел.

Володя прижался к стенке и опустил голову. Арсений Васильевич отдышался:

– Что сделалось, сынок?

Володя молчал. Арсений Васильевич рассердился:

– Пойдем-ка я тебя домой отведу!

– Не пойду! – крикнул Володя, – никогда не пойду!

– Вот как! – развел руками Арсений Васильевич, – ну-ка давай рассказывай, что случилось.

– Отпустите меня.

– Куда? К беспризорникам? На мороз? Нет, сам знаешь, что не пущу. Рассказывай.

Володя поднял голову, и Арсений Васильевич увидел то, чего не заметил в темноте – синяк на щеке.

– Кто ж тебя так? На улице подрался? А потому что нечего с уличными болтаться… давай приложу холодненькое, не так больно будет.

– Это не уличные.

– Не они? А кто же?

Володя отвернулся. Помолчав, он выдавил:

– Это папа.

– Папа? Ударил тебя?

Володя молчал. Арсений Васильевич вздохнул:

– Так…

Он встал, взял Володю за руку и отвел в кухню:

– Сядь, я пока печку растоплю, холодно.

Печка разгорелась, Арсений Васильевич поставил греть воду. Потом сел:

– Ну, что случилось?

Володя опустил голову и молчал.

– Володя?

– Отпустите меня, – пробормотал мальчишка.

– Куда?

– Никуда. Зачем вы меня сюда притащили? – говорил Володя дрожащим голосом, – отпустите меня, я уйду, отпустите!

Арсений Васильевич поднялся, подошел, обнял его:

– Ну что ты, маленький мой?

Володя попытался высвободиться, Арсений Васильевич не отпустил:

– Что же сделалось, сынок?

Володя прижался к нему и тихо заплакал. Арсений Васильевич шептал что-то ласковое, гладил его по голове. Негодяй Альберг, думал он злобно.