Сестренки

Из Петербурга – вот как надо говорить. И как же ты оказалась здесь?

Анюта растерялась. Говорить о себе она совсем не хотела.

– Я беженка, – сказала она, – родители мои потерялись. Я долго болела и почти ничего не помню.

– Сколько тебе лет?

– Тринадцать.

– Ну что же. Возьми книгу вон там, на полке около камина.

Анюта взяла маленький томик:

– Тургенев.

– Тургенев. Ты читала его?

– Я читала “Накануне”.

– И все?

– Пока да.

– Ну что же. А тут “Новь” – давай же возьмем и почитаем.

Анюта приходила к Наталье Павловне каждый день после гимназии. Скоро наступила весна, и она, чтобы не тратить денег на трамвай, бежала пешком – дорога вдоль моря была хоть и долгой, но приятной. Горничная Амалия кормила ее обедом, а затем Анюта отправлялась читать. За зиму они закончили Тургенева, прочли романы Лермонтова, читали Пушкина и Фета. Анюте очень нравилось чтение, но старуха быстро утомлялась:

– Нет, девочка, погоди… не могу слушать, не могу воспринимать.

– Я плохо читаю? – огорчалась Анюта.

– Нет, ты читаешь хорошо. Даже слишком хорошо: я так и вижу то, о чем говорится в этих прекрасных строках. Вижу березки, сосновый бор, реку с бликами солнца… Какая ты несчастная, что не помнишь Россию!

Анюта откладывала книжку. Наталья Павловна пускалась в воспоминания:

– Наша усадьба стояла на холме перед рекой. Большой дом с колоннами, прекрасным садом… Так вышло, что это не я ушла в дом мужа, а он пришел жить к нам.

В этом доме родилась я, родились и мои дети… они бегали по саду, а я наблюдала за ними с высокой веранды. Осенью мы непременно выезжали – в Крым или же в Италию, Швейцарию, но меня всегда тянуло домой, в мою усадьбу. Осенью сад стоял облетевший, с голыми ветвями; зимой там часто бураны, и мы почти не выходили из дома. А весной и летом, напротив, в дом нас было не загнать: ходили через лесок к обрыву, смотрели на воду, груженые пароходы… Почитай мне Гончарова, Анюта: те строки, где Вера выходит на берег… Нет, не надо… Не стоит.

– Вы говорите о реке – какая это река?

– Волга. Ты видала Волгу?

– Нет, никогда. Видела Сухону.

– Сухона, кажется, на севере. Там я не бывала. А вот Волгу навидалась вдоволь – мы часто катались на тройке вдоль берега.

Старуха замолкала, шевелила губами.

– Бывали мы и в Москве, и в Петербурге… Ты говоришь, что ты из Петербурга, но ты ничего не помнишь.