Величайшее благо

 – Обезьянкины лапки.

– Я люблю тебя, – сказала она, ощущая, как ей передается его тепло. Раньше она такого не говорила.

Казалось бы, такое признание должно было быть встречено восторгом, но Гай воспринял его спокойно.

– Я знаю, – сказал он и, сжав ей пальцы напоследок, вернулся к книге.

2

Прибыв на главный вокзал, Якимов оттащил свою поклажу в камеру хранения. В каждой руке у него было по чемодану, под мышкой зажат крокодиловый несессер. С левого плеча свисало подбитое соболем пальто. Носильщики – на каждого пассажира приходилось по доброй дюжине – провожали его ошеломленными взглядами.

Его бы наверняка ограбили, если бы его рассеянный, спокойный взгляд, витавший над толпой, не создавал впечатления полной недостижимости.

Несессер чуть не выскользнул, и один из носильщиков дернулся в его сторону. Якимов ловко обогнул его и продолжил свой путь: плечи сгорблены, пальто метет грязную платформу, клетчатый костюм и желтый кардиган обвисли и болтаются, словно на вешалке. В поезде он сменил рубашку на чистую, но прочая одежда уже пообносилась.

Галстук, который много лет назад выбрала Долли за «ангельский голубой» цвет, был так заляпан едой, что вовсе утратил какой-либо цвет. Всем своим отстраненным, дружелюбным видом – жидкие светлые волосы, изящный узкий нос с неожиданно широкими ноздрями, узкие клоунские губы – Якимов напоминал жирафа. На голову он водрузил потертую клетчатую кепку. Дополнительной печали его облику придавал тот факт, что он не ел уже сорок восемь часов.

Он сдал чемоданы в камеру хранения, а крокодиловый несессер, в котором хранились грязная сорочка, британский паспорт и квитанция на его автомобиль марки «Испано-Сюиза»[1 - «Испано-Сюиза» (La Hispano-Suiza) – испанская автомобильная компания первой половины ХХ века, производившая роскошные автомобили. – Здесь и далее – примечания переводчика.], оставил при себе. Когда югославские чиновники на границе изъяли автомобиль за долги, у него хватило денег только на билет третьим классом до Бухареста.

После приобретения билета у него осталось всего несколько монет.

Выйдя из здания вокзала, он угодил прямиком в хаос уличного базара, где с наступлением сумерек зажгли факелы. От носильщиков удалось избавиться, но теперь перед ним столпились попрошайки. Почувствовав в воздухе первые признаки осенней свежести, он решил всё же надеть пальто и сумел кое-как натянуть его, держа при этом несессер вне досягаемости чумазых детей.

Он огляделся.