Ямы мои

Более того, иногда наши «автогонки» прерывались просмотром того, как малюсенькая длинная гусеница-поезд переползала через реку по ажуру тонюсеньких проволочек. В такие моменты так хотелось оказаться в вагоне, что играть делалось скучно и как-то получалось, что почти всегда после этого молча мы направлялись по домам, прощаясь с кем-либо из пацанов по мере приближения к его двору. Последние минут пять-семь приходилось мне идти в одиночестве, жили мы на самом краю, у кладбища. Поднявшись с Горной, обычно я оглядывался и сверху наблюдал неимоверное количество крыш, подобное лоскутному одеялу, что шила мне в деревне бабушка, зелень деревьев и много-много неба… А выйдя на крыльцо ночью, любовались мы многочисленными огнями, огоньками и огнищами, рассыпанными до самой Самарки и отсутствующими только лишь … на Татарском и Еврейском кладбищах где-то в окрестностях Желатинки, за Новоурицкой.

На Желатинке же тогда работала моя мать, и иногда брала меня с собой. Целыми днями печально сидел я там и рисовал, читал, или бродил бесцельно по территории. Из забав имелись лабораторные белые мыши в клетках, но такие они, собаки, были шустрые, что запрещалось даже открывать клетки. И вскоре проситься к ней на работу я перестал.

Многие знают фирму «Юг», что на Авиационной. До сих пор для меня это кинотеатр «Искра». Наша «Искра», нас там в пионеры принимали в первой половине 70х. Отчётливо помню, будто вчера бывшее, что домой каждый шёл нараспашку, чтобы все видели, что твой галстук самый-самый алый.

И таким казалось тогда важным, чтобы все узнали, что ты уже больше не октябрёнок.

А до этого торжественного события в «Искре» все из нас столько раз смотрели фильмы и мультики, что, возможно, у всего класса не хватило бы пальцев этого сосчитать. По субботам в нашей школе 124 у младших классов было то ли два, то ли три урока, после которых в столовой мы получали пачку зефира или печенья, а не то маленькую почти квадратную шоколадку с животными, разными у всех, а иногда пирожное, после чего класс отправлялся в кино.

По абонементу, представляющему собой открытку с наклеенным блоком из пяти билетиков, вход стоил 10 копеек. Уж и не припомню, Антонина ли Васильевна, или Зоя Ивановна водили нас, а может и обе вместе, но такого уж жёсткого надзора за собой мы не чувствовали.