Чумные ночи

 – Полюбуйтесь!

Дамат Нури, колагасы, Мазхар-эфенди, священники и все прочие оглядели красновато-розовую ткань, на которой была искусно изображена мингерская роза. Губернатор внимательно следил за выражением их лиц.

– Всем очень понравилась ваша реклама, Никифорос-эфенди!

– Идея принадлежала Бонковскому-паше, – ответил аптекарь.

– В таком случае вы обязательно заберете свою ткань, тем более что в архивную опись ее внесли, никуда не денется. Но сейчас я отдать ее не могу, как бы мне ни хотелось.

Вот когда чума кончится и мы будем торжественно праздновать этот день, я у всех на глазах вручу ее вам. Пусть все присутствующие будут свидетелями.

– Вам виднее, ваше превосходительство, – насупился Никифорос.

– Ткань, конечно, ваша… Но мингерская роза принадлежит всему народу.

Историки впоследствии спорили о том, кого имел в виду губернатор Сами-паша, говоря о «всем народе», – жителей острова или же население всей Османской империи.

Вернув ткань в шкафчик, губернатор прошел на свое место, которое обычно занимал во время заседаний Карантинного комитета, и стал быстро зачитывать и ставить на голосование пункты, которые уже успел обсудить с даматом Нури и доктором Илиасом: о том, что часть крепости (в частности, один из ее больших дворов) выделяется под зону изоляции; о том, на каких участках за пределами города будут устраивать новые кладбища; о мерах по охране расселенных домов и так далее и тому подобное.

Множество решений, иным из которых предстояло определить историю острова или полностью изменить облик кварталов Арказа, было принято с небывалой поспешностью. После их обнародования наибольшее недоумение у горожан вызовут два запрета: «толпиться» и «собираться группами более двух человек».

– А как же пятничный намаз и речи любимых народом проповедников, которые собирают толпы слушателей? Тоже запрещаются? – поинтересовался русский консул Михайлов.

– Такие полномочия у нас есть, однако не будем торопиться с решением, – ответил губернатор.

 – К тому же всегда можно прийти в мечеть в одиночку, совершить омовение и намаз, ни к кому не прикасаясь, – какой врач под каким предлогом запретит подобное?

– Тамошние старые, грязные ковры – рассадник всяческой заразы, – послышался чей-то не то насмешливый, не то жалобный голос.

– Если понадобится, мы, православные, отменим воскресные службы, – высказался глава православной общины Константинос-эфенди. – Паства с этим смирится.