Противоположности. Рисорджименто

– У многих из местных правителей есть дочери и горячее желание держать папу и гонфалоньера подальше от своих земель. Тем более что в спорах с Римом, каждый из нас может в любой момент остаться в одиночестве. Мало кто в Европе может идти против Святого Престола.

– Я совсем недавно овдовел, ещё не закончен срок моего траура. Собственно, поэтому я предпринял это путешествие, чтобы немного отвлечься после смерти моей любимой Елены, – максимально пафосно сообщил я д’Эсте.

– Траур скоро закончится, – философски произнёс он.

 – Вы же не намереваетесь покушаться на папу?

– Ваши вопросы ставят меня в тупик, герцог, – я снова едва не закашлялся. – Зачем мне это делать? К тому же само покушение, по сути, ничего не решает, кардиналы просто выберут кого-то ещё, – осторожно произнёс я, думая, что мне делать с подобной откровенностью.

– Это да, – д’Эсте кивнул, но словно не мне, а своим мыслям. – Если надумаете осесть где-нибудь поблизости, то я всегда буду рад заключить с вами военный союз, да и какой-нибудь другой союз тоже.

– Я подумаю, но, спасибо за предложение, – д’Эсте отъехал в сторону, а затем развернул коня и поскакал к своему войску, которое оставил, чтобы поговорить со мной. Я же только покачал головой. Надо же, вот таких разговоров я точно не ожидал.

– Осторожно! – неподалёку раздался знакомый голос, и я увидел, как в крайней повозке Леонардо машет руками и орёт на кучера. При этом дерюга, закрывающая что-то, находящееся в повозке отодвинулось, и я заметил дула пушек. Но они были гораздо меньше, чем уже привычные мне и… их было несколько?

Я направил коня к повозке, стараясь поближе рассмотреть эти странные дула, которые в этот момент старательно укрывал да Винчи.

Одновременно со мной к телеге приблизился Аристотель.

– Что там у вас, сеньор? – окликнул он Леонардо, гладя на содержимое телеги с крайним любопытством.

– А какое вам до этого дело, сеньор? – огрызнулся он, но тут подъехал я.

– Мне тоже любопытно, – я хмыкнул, глядя, как сжались губы Леонардо, выражая внутренний протест, но потом он, весьма неохотно сдёрнул дерюгу полностью.

 – И что это такое? – я с удивлением рассматривал довольно небольшое орудие. Оно было демонтировано, поэтому легко помещалось в телеге вместе с другими вещами художника и лекаря, который ехал с ним.

– Это многоствольная и трёхрядная пушка, – всё так же неохотно ответил Леонардо, глядя при этом не на меня, а на Аристотеля.

– Это невозможная конструкция, – фыркнул мой инженер.