Мистические истории

Ей даже и говорить ничего не надо, она сама всё про тебя знает!

Бабушка сидела во дворе в кресле около стола. Глаза её слепо смотрели мне прямо в душу.

– Не бойся, подойди страдалица! Вижу, муж у тебя пьёт.

Я содрогнулась, – откуда она всё про меня знает.

– Дай руку!

Я протянула ей свою дрожащую ладонь. Бабушка накрыла её своей сухой морщинистой рукой.

– А детей-то вам, похоже, Бог не дал, – тихо поведала мне она.

– Не дал, не дал!

– И ты знаешь, почему, – грустно сказала бабушка.

– Знаю, знаю!

– Вот и соображай, пока свой грех не искупишь, не будет тебе счастья!

– Так что же мне делать?! – заплакала я.

 – Молодой я была и глупой, вот и согласилась на аборт. А теперь уже поздно, это не исправить!

– Не поздно! Не поздно! – сказала бабушка. – Ты должна найти этого ребёнка! Я чувствую, плохо ему! Если найдёшь, всё ещё может наладиться! Иди! Иди! И поспешай!

– Внучка, пригласи следующего по очереди, а потом навари картошки.

В отчаянии ушла я от бабушки. Мало того, что мне надо найти заговоренную вещь, так ещё и своего нерождённого ребёнка отыскать.

Вернулась домой и ахнула, из дома пропал холодильник. Только кучка мусора на полу, там, где он стоял.

– Васька – негодяй продал, чтобы купить водки. Опять сегодня напьётся, – подумала я, привычно берясь за веник. В кучке мусора виднелось что-то рыжее. Я нагнулась и к своему удивлению, увидела старый детский носок. Когда-то он был красным, но теперь порыжел от старости и грязи. Сколько же лет он пролежал под холодильником? Я начала вспоминать, – ведь когда я двадцать лет назад переехала к Васе, холодильник этот уже был, значит, и носок этот уже лежал под ним и ждал своего часа, чтобы сглазить всю нашу жизнь.

С ужасом я глядела на заговоренную вещь, не решаясь взять её в руки. Так меня и застал Вася, ввалившийся в дом. Он был в стельку пьян.

– Что это?! – закричала я, указывая на детский носок.

Вася качнулся и упал головой прямо в кучу мусора. Тут он увидел перед глазами носок и заплакал.

– Что это? – спрашивала я, но Вася только заливался пьяными слезами и ничего не говорил.

Так и уснул, головой в мусоре, а я тихонечко подхватила газеткой носок, завернула его в кулёчек и рано утром побежала к гадалке.

– Вот, принесла, – сказала я Марье Васильевне, – с опаской отдавая ей газетный кулёк.

Гадалка опять зажгла свечи и поставила между ними таз с водой. Затем вытряхнула в воду носок. Носок, покрутившись, утонул.

– Видишь! – значительно сказала она.