Дело в шляпе

Вместо этого ему передали довольно крупный, увесистый свёрток, в котором ворочался и натужно кряхтел, пытаясь высвободиться, розовощёкий бутуз вполне человеческой наружности. Да, чересчур большой. Да, слишком сильный для новорождённого – все пелёнки порвал. Но вне всякого сомнения это был обычный человек.

От пелёнок довольно скоро пришлось отказаться. Последняя расползлась по швам ещё в дороге.

– Вот же тютя! – в сердцах бросил Нестор, стаскивая с крепкого, плотно сбитого тельца изодранную материю.

Прозвище прилипло, став именем.

Развивался ребёнок стремительно. В месяц пробовал встать на ноги. В два уже ходил. В год выглядел на все три. В пять лет Нестор повёл его в школу. Думал, что пора. Ошибся. Умом Тютя не блистал, потому школьные премудрости давались ему со скрипом. Зато силён был не по годам. И чувство справедливости, привитое Нэссом, чтил свято. Попробовал бы кто при нём обидеть слабого, не говоря уже о самом Тюте. Это меня и привлекло в бугае. Как сейчас помню разговор с Нестором.

– Порк, возьми пасынка в помощники, – с ходу, безо всяких прелюдий выдал тот, показывая за спину, где высился человек-гора.

Честно скажу, габариты меня впечатлили. Но вот пустой, отсутствующий взгляд…

– Что, пристроить некуда? – догадываюсь, видя, что попал в точку.

Нестор хмурится.

– Боюсь, набедокурит где-нибудь, – признаётся честно. – А в тёмной страже всегда под присмотром будет. Не ты, так я пригляжу.

– В няньки не нанимался. Прекрасно знаешь нашу работу.

– Знаю. Потому и прошу.

– А к себе в патруль чего ж не возьмёшь?

– Не хочет. Говорит, взрослый уже, чтобы вечно под моей опекой быть.

– Дааа? – тяну слегка удивлённо и внимательнее всматриваюсь в лицо великана.

Вроде, всё такое же простоватое, даже наивное. Но вдруг что-то сверкает в глазах. Настолько светлое, глубокое и мудрое, что я чуть не тону. Слава богам, это длится лишь мгновение.

– Хорошо, – говорю, слегка обалдев. – Пусть приходит завтра в околоток.

Глава 5

Как Белуга доказывал свою невиновность

Полностью рассвело. Уже лавочники начали греметь ставнями, открывая свои торговые павильоны. По улицам сновали прохожие, тарахтели повозки. Сбросив ночные оковы, город ожил, наполняясь гомоном людских голосов, задышал в привычном ритме нарождающихся будней.

Не люблю толпу. В ней чувствуешь себя неуютно, сродни щепке, попавшей в бурный, неуправляемый поток.