Дело в шляпе

Того и гляди, захватит водоворотом и утянет на илистое дно. Бррр. Уж лучше дома в такое время спать.

Ладно, это всё лирика. Нам пока не до сна. Убийство расследовать надо.

И куда опять запропастились мои бездельники? Все сознательные граждане, значит, работают в поте лица, а они? Уверен, что Тютя давно сдал задержанных бандитов тюремщику и теперь свободен, как птица в полёте. А беспутная Гера так и не удосужилась предстать пред мои ясны очи. Разгильдяи! Я что, сам должен расследование вести?

Пробую нащупать их с помощью жетона.

А, вот вы где прохлаждаетесь, голубки. Мог бы сразу догадаться, ведь питейное заведение господина Шапы открыто круглые сутки. Не скажете, почему я не удивлён?

Переступив порог Шаповой таверны, первым делом вижу Тютю, который громадной скалой торчит над столом. Как пить дать, его первые учителя в школе думали, что этот переросток сидит на спинке стула, желая казаться выше. Представляю их глаза, когда мальчик вставал из-за парты.

Рядом с ним Гера выглядит мелким воробышком.

Ага, только воробышек что-то совсем уж заморенный. Короткие светлые волосы мальчишеской стрижки взлохмачены и торчат в разные стороны. Голова подпёрта худыми кулачками. Пустой, ничего не выражающий взгляд. Подойдя ближе, замечаю фингал под глазом. Дааа, славно девочка порезвилась. Хорошо хоть морс теперь пьёт, а не вино. Похоже, борется с похмельем. Хм, сочувствую.

В зале кроме этой сладкой парочки больше никого. Все нормальные люди либо разбрелись по домам, либо ждут, когда опять стемнеет, и в их светлые головы придёт идея посетить какое-нибудь злачное место.

Эти же… Сардак их задери!

– Доброе утро, бездельники, – сажусь на свободный стул и скептически оглядываю помощников.

– Утро добрым не бывает, – вымучено бурчит Гера.

Так-так, насчёт бездельников не возмущается. И то вперёд.

Великан только плечом повёл, выказывая своё недовольство. Как же, он ведь трудился ночь напролёт. Не отдыхал. А я и не спорю. Но не рано ли, сердечный, мы балдеем? Или убийца пойман, и нам делать уже нечего?

Забрав его кружку с морсом, выпиваю до дна и, смачно крякнув, с грохотом опускаю на стол.

Гера болезненно морщится, предусмотрительно отодвигая подальше от меня свою посудину. Зря переживает. Не нужен мне её морс. Я ж не изверг какой, всё понимаю. Пускай девочка спокойно и дальше отпаивается. Солдат ребёнка не обидит, особенно если у дитятки жуткая головная боль и зверский сушняк.