У бога за пазухой

Они только мельком глянули на выставленный у входа караул и понеслись дальше по улице в поисках других богатых домов. Зато следующий, более крупный отряд заинтересовался усадьбой. Видать, с ними был их командир, поскольку именно этот расфуфыренный павлин пытался попасть внутрь, а когда ему преградили путь, стал грозить солдатам всеми карами земными и небесными.

К нему вышел Роман.

– В чём дело? – спросил по-монгольски.

– По какому праву меня тут не пускают? – брызгал тот слюной в истерике, отчего плюмаж на его шлеме трясся мелкой дрожью.

Кстати, судя по плюмажу, это пугало дослужилось лишь до десятника.

– А с чего ты взял, что имеешь на это право, десятник?

Монгол подавился очередным криком и присмотрелся к Роману. Тот был хоть и без шлема со знаками различия, зато по виду и манере держаться вполне сошёл бы за сотника, если не за тысячника, не смотря на столь юный возраст.

Захлопнув рот, десятник прыгнул в седло и ускакал, уводя за собой отряд.

– Жаловаться будет, – улыбнулся один из караульных, совсем ещё молодой паренёк.

– Пусть жалуется. Мы в своём праве, – рассудительно сказал второй, седоусый.

Вот и хорошо, что понимают. Не надо ничего разъяснять. Лучше службу нести будут.

Успокоенный Роман вернулся в дом. Как оказалось, ненадолго.

Солдаты предположили верно – десятник наябедничал. Похоже, что своему сотнику, раз около пятидесяти монгольских всадников с гиканьем подскочили прямиком к усадьбе и сразу осадили коней. Командир, имевший и украшений побольше, и вид посолидней, не стал утруждать себя руганью с караульными.

Подъехав к высокому крыльцу, просто скомандовал, тыча нагайкой в сторону ворот:

– Отворяй!

– Чего их отворять-то? – пожал плечами седоусый. – Там открыто.

Вдохновлённый сотник махнул плёткой своим нукерам, и те радостные бросились к воротам. Но стоило им распахнуть створки, как всадники всей гурьбой резко сдали назад. Из глубины двора в их сторону смотрел толстый ствол орудия, возле которого с подожжённым фитилём стоял бомбардир.

А в распахнувшихся окнах вдруг показались штыки множества самопалов.

Снова вышел Роман.

– Ты старший? – спросил слишком самоуверенного монгола, всё ещё топтавшего снег перед крыльцом на неуверенно переступающей с ноги на ногу лошадке.

Тот выпятил грудь и представился по всей форме:

– Сотник тумена Селим-бека Великого монгольского войска Бучук.

Хоть какое-то понятие о дисциплине имел.

– Княжич тысячи Коломенского сомона Роман Ярославин.