Во имя Безликого!

Двери здесь довольно просторные, и «Витязь» легко поместился в проёме, так что стены ломать не пришлось. Но тронный зал оказался единственным помещением во дворце, куда модуль мог беспрепятственно войти. Все прочие проходы куда меньше. Так что в другие помещения королевской резиденции доступ Крючкову, похоже, закрыт.

Впрочем, он туда и не стремился, мучимый совсем другими позывами. Еще во дворе замка хотел поискать укромное местечко, чтобы оправиться спокойно, но вмешалась жёнушка, чтоб её. Категорично заявила, что Безликий просто-таки обязан лично принять каждого мятежного барона, выслушать и определить его дальнейшую судьбу, после чего решительно повела «мужа» в тронный зал.

Продолжая играть свою роль, втягивая в это лицедейство и Крючкова, она предложила ему занять трон. Неужели не видит, что он при всём желании туда не поместится? Только кресло развалит.

Терпеливо сделал вид, что уступает место даме. Она, недолго думая, кивнула с благодарностью и уселась, показав Даниле, чтобы встал по правую руку.

Вот же ведьма. И дёрнул его чёрт влезть в их междоусобные разборки. Мог ведь просто плюнуть и уйти.

Или не мог?

Воспоминания о последних минутах боя за дворец отозвались мимолетной болью в груди, когда перед глазами встал образ Таяны, смело бегущей на вражеские копья…

Какой-то лорд, потеряв хладнокровие, громко зарычал и в приступе дикой ярости выскочил навстречу бегущей королеве. Данила дёрнулся туда, но увидел, как Таяна, не сбавляя ход, вскинула левую руку. Что-то полыхнуло, вражеский барон, будто поперхнулся криком, резко умолк и застыл с занесённым для удара мечом.

Рядом вырос широкоплечий Гроган. Его клинок сверкнул молнией, описав дугу, и беспрепятственно прошёл сквозь тело врага. Не останавливаясь, они миновали остолбеневшего барона, словно его здесь и не было. А тот постоял так немного и развалился вдруг на две части, упавшие в разные стороны.

Мятежным лордам всё же удалось восстановить контроль над войском. Они, как загнанные звери, сбились в кучу, выстроили вокруг себя глухой заслон из ощетинившихся копьями солдат, готовясь дорого продать свои жизни.

Данила не рискнул соваться в эту кучу-малу из опасения ненароком заодно с врагами зацепить своих. Молча смотрел, как обступившие мятежников королевские латники вместе с горожанами безуспешно пытаются пробить плотную стену неприятельских щитов.

С обеих сторон падали убитые и раненые. Смерть, не утруждая себя разбором на свой-чужой, собирала щедрый урожай.