Ротенбургский король. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Советник согласно кивнул своей седой головой:

– Я, несомненно, должен и готов это сделать. Однако, ты Агнес, теперь оставь нас вдвоем.

Девушка порывисто обеими руками обняла своего нареченного и взглянула на него с горячей нежностью. Потом, не говоря ни слова, она быстро вышла из зала.

Ее опекун мрачно посмотрел ей вслед.

– Я очень сожалею, господин Топплер, что Вы, будучи гостем в моем доме, услышали от меня слова, которые Вам должно быть очень горько слышать, – начал он осторожно.

– Ах, давайте перейдем к сути, господин Халлер! – нетерпеливо прервал его Якоб Топплер.

 – Что Вы имеете против моего отца, и почему Вы против моей помолвки с Вашей воспитанницей? Мы с Вами находимся в родстве, и я всегда считал Вас нашим другом.

– Во-первых, – ответил господин Халлер, старательно подбирая слова, – лично я ничего не имею против Вашего отца. Я могу Вам сообщить, что мой сын Андреас с моего согласия намерен посвататься к вашей сестре Катарине. Конечно, не прямо сейчас, но очень скоро…

– Неужели? – воскликнул молодой человек, – и при этом … – Но старик остановил его движением руки и продолжал:

– Во-вторых, я не отклоняю Ваше сватовство, но при этом я ставлю одинаковое условие как Вам, так и моему сыну, хотя он приведет жену с ее приданым к нам в Нюрнберг, между тем как моя подопечная должна переехать за Вами в Ротенбург!

– Что же это за условие?

Господин Халлер резко наклонился вперед на своем стуле, и, глядя снизу вверх на стоящего перед ним нетерпеливо ожидающего ответа юношу проницательным острым взглядом, сказал медленно, подчеркивая каждое слово:

– Если Ваш отец, Генрих Топплер, через два месяца все еще будет бургомистром Ротенбургa, я с легким сердцем и с моим благословением отдам Вам Агнес Валдстромер.

В комнате довольно долго было тихо. Якоб Топплер не вспылил, как можно было бы ожидать от человека с сильным и независимым, как у него, характером, но только посмотрел на сидящего перед ним советника взглядом, в котором сочетались насмешкa и сочувствиe.

Затем он резко опустился на стоящий перед ним стул и, порывисто встряхнув головой, воскликнул:

– Кто из нас не в своем уме: я или Вы?

Лицо советника покрыла легкая краснота, но он ответил спокойно и сдержанно:

– Я вижу, что Вы меня не поняли. Но это и не могло быть иначе. Полтора года Вы были вдали от родины, а письма говорят немного, при этом Ваш отец, пожалуй, остерегался писать слишком много.

Он cделал паузу и взял своего гостя за руку.