Ротенбургский король. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Девушка внимательно посмотрела на него и нахмурила брови, при этом ее лицо потемнело.

– Дорогой дядюшка услышал от кого-то, что господин Якоб Топплер совершил бесчестный поступок? – спросила она не без иронии.

– О, нет. У него безупречная репутация.

– Что же тогда могло измениться? – со вздохом облегчения спросила девушка. – Разве его отец, господин бургомистр Хайнц Топплер, не так же всемогущ в Ротенбурге и во всей земле Таубер, как Господь Бог во всем мире?

– А может быть, и еще больше, – улыбаясь, согласился муниципальный советник.

– И не богат ли он, как король?

Старик рассмеялся:

– Как король? Оба короля, которые сейчас оспаривают немецкую корону, господин Рупрехт и господин Венцеслав, были бы несказанно рады, если бы у них было такое состояние, как у Генриха Топплера. Оно оценивается в восемьдесят тысяч золотых гульденов.

– Почему же тогда Вы утверждаете, что мой отец мог бы быть сегодня другого мнения?

– Потому что все величие этого человека подобно шару, наполненному воздухом.

Он растет и раздувается, становится все больше и больше, и вдруг – внезапный хлопок, и его обрывки падают на землю. То же самое может однажды произойти с удачей и могуществом Генриха Топплера.

– Как, господин Ульрих Халлер, Вы можете так говорить о моем отце? – вдруг раздался голос со стороны входной двери. Высокий, широкоплечий молодой человек стоял в ее проеме и вызывающе смотрел на старика. Тот, кто знал могущественного бургомистра Ротенбургa, мог бы увидеть в юноше молодую его копию.

Та же благородная осанка и та же гордо поднятая, похожая на львиную, голова.

Старый патриций удивленно обернулся, но без малейшей тени испуга или замешательства.

– Это не предназначалось для Ваших ушей, господин Топплер, – сказал он. – Ну что же, поскольку Вы приехали к нам в качестве жениха, как утверждает моя воспитанница, я должен предложить Вам вина. – И пока оставьте мою подопечную! – строго добавил он, увидев, что молодой человек протянул руки к девушке и с сияющей улыбкой положил их ей на плечи.

Молодой Топплер при этих словах выпрямился во весь рост и так выразительно взглянул на старика своими голубыми со стальным отливом глазами, что тот невольно опустил веки. Но он тут же поднял их снова и твердо и смело посмотрел на побледневшее от гнева лицо Топплера.

– Вы должны мне объяснить, что происходит, господин Ульрих Халлер! – решительным тоном потребовал Якоб Топплер.