Красная машина. Юниор

Противна была мне вся эта тема. Какое-то категорическое неприятие.

Однажды вдруг проснулся утром и понял, хочу знать их смысл. Просто той ночью он мне приснился. Первый и последний раз. Стоял, улыбался, ничего не говорил. А в руке – клюшка. На кой черт, не понятно. Батя в хоккее мог только если на драку посмотреть. Отца ожидаемо веселили силовые приемы. Вот за этим он был способен наблюдать бесконечно.

– Что он его не бьет?! Смотри! Смотри! Открыт ведь. Щас как дать бы ему … – В этот момент он раздраженно бил кулаком по колену, видимо, изображая этим жестом, как именно сопернику должен «дать» наш нападающий.

– Бать, нельзя. Он без шайбы. Нельзя, если противник без шайбы. Удаление будет. – Славик, которого отцовские крики отвлекали от просмотра игры, все равно терпеливо объяснял ему ситуацию на льду. Брату будто хотелось, чтоб батя понял смысл.

– Ой, да ладно… Кто там обратит внимания? Мимо ехал, локтем в морду двинул и все… Делов-то… – Батя смысл понимать отказывался.

Мне кажется, он разрешил сменить Славику мяч на шайбу только потому, что в отцовском понимании, хоккей – это игра, где ты официально можешь мочить соперника любыми частями тела.

Клюшка, кстати, для бати тоже была не спортивным снарядом, а весьма удобной палкой, чтоб лупцевать врага. Как в песне. В хоккей играют настоящие мужчины… А настоящие мужчины в представлении отца – он сам и ему подобные.

Хоккеем, как спортивной дисциплиной, он не особо интересовался. Его ужасно раздражала скорость игры. Особенно, на фоне любимого футбола, где за два тайма могли забить или один гол, или вообще ни хрена.

– Где, млять, шайба?! – Орал он каждый раз, если ему доводилось посмотреть матч целиком, тем более в обществе брата. Батя подбегал к телевизору и со всей силы стучал ладонью по экрану. – Шайба, где?! Как играть, если ее хрен видно? Я тебя спрашиваю?!

Вопрос, естественно, предназначался не мне, а Славику. Тот в ответ поднимался с дивана, подходил к отцу, за секунду находил черное пятно, показывал пальцем, а потом возвращался так же спокойно на место.

И вдруг сон, где отец с клюшкой. Наверное, поэтому вспомнились его татуировки. Главное, когда я был маленьким, боялся спросить. Мне это казалось опасным. Я вообще, если честно, с отцом особо не разговаривал. Вернее, он со мной. Типа, фигня, а не сын. Бракованный получился пацан. Зачем на такого тратить время? Вот Славка, тот да. Тот всегда тёрся рядом с батей до определенного возраста. Когда было, рядом с кем тереться, конечно.